Огни на курганах

 – А почему он кутает свое лицо? Может быть, он беглый разбойник? Ведь за поимку важных преступников князь Оксиарт заплатит пять дариков и больше.

– Ну и пускай их ловят слуги Оксиарта. А ты зачем вяжешься в это дело?

– Пять дариков награды! Подумайте только – пять серебряных дариков!

– Верно, верно, святой праведник, – сказал один крестьянин. – А на что тебе дарики? Ведь святые атраваны денег не ищут, а живут молитвой. Что будешь с ними делать?

– О, чего только не сделаешь за деньги! Я могу открыть лавочку и торговать свечами и священной коровьей мочой для излечения всех болезней.

– Никто не пойдет за тебя, такого старого. У тебя ни одного зуба нет.

– Хорошо, что виспайти сейчас нет в селении. Он поехал встречать князя, едущего к нам из Курешаты.

– Что же делать с больным?

– Ты еще не можешь идти? – обратился один крестьянин к Фираку.

Фирак взглянул усталым взглядом. Крестьяне наклонились над ним.

– Он полуживой. Где ему идти! Если он и пойдет, то его нагонят и схватят.

– Нужно пожалеть его. Пока начнут разбирать, разбойник ли он или нет, его засадят в яму.

– Какой же это разбойник! Шеппе сказал, что он наш, – значит, надо поберечь его.

– Положим его на крышу и прикроем сеном, а скажем, что убежал. Кто станет искать поблизости? Старшина пошлет людей по тропам и дорогам. А дня через два суматоха уляжется. Мы его отвезем за пределы владений князя Оксиарта, тогда он сам поплетется дальше. Раз Шеппе сказал, то мы должны его сберечь!

Крестьяне подхватили Фирака осторожными руками, вынесли во двор и по лестнице втащили на крышу сарая.

– Смотри же не заплачь! Не закричи!

Фираку было удобно лежать на сене. Высохшие горные растения сладостно одурманивали мятой и полынью. С крыши он видел часть улицы, высокий карагач и несколько хижин и дворов, где бродили куры и дремали взлохмаченные собаки.

По дороге спешили крестьяне, женщины, перебегали дети.

Крестьяне собирались кучками и горячо толковали.

Вздымая клубы пыли, прискакали на взмыленных красивых аргамаках всадники. Алые чепраки блистали золотом, между ушами коней колыхались пучки фазаньих перьев. Крестьяне, низко кланяясь, схватили горячих коней под уздцы и отвели в сторону.

Один из всадников, молодой, дородный, выхоленный, с шелковистой завитой бородой, поднялся на квадратную площадку, устланную коврами, под старым тенистым карагачом. Холодным, надменным взглядом он обвел толпу.