Рядом, слева и справа, бились мои товарищи, к сожалению, уже не все. На меня налетел конный татарин, перепрыгивать сани он не стал, рубился, повернув лошадь боком, он был в выгодном положении, сидя на лошади, был выше меня и удар наносил сверху. Пока я только отбивал удары, но улучил момент и рубанул его по ноге, почти перерубив ниже колена. Татарин стал заваливаться на меня, и я нанизал его на саблю. Пока я вытаскивал саблю из упавшего тела, на меня налетел еще один, я чувствовал, что не успеваю, но выручил Сидор, выхватив пистолет из-за пояса, выстрелил почти в упор в голову.
Нападавший упал, и татары отхлынули, отступали, уже значительно поредевшие, остановились у поворота, спешились, начали говорить, размахивая руками, мы остановились, еще четверо наших было убито и двое ранено. Как мог, я перевязал раненых, мои товарищи добили раненых татар и поснимали с них оружие, забрав стрелы. Татарские сабли нас выручили, мушкеты и пистолеты уже были разряжены, не с ножом же на сабли кидаться.
Укрываясь за санями и лошадьми, перезарядили оружие, положив рядом с собой по паре трофейных сабель. Татары выбрали новую тактику – от основной массы, а осталось их около тридцати пяти – сорока человек, отделились два отрядика, человек по пять, и стали обходить с двух сторон, почти беспрерывно обстреливая из луков. Двое наших охотников, хорошо владевших луками, отвечали. Не остался в стороне и я – раз за разом стрелял из штуцера, целя в грудь или живот. По убитым я видел, что брони на татарах не было, стало быть, можно стрелять не только в голову.
Оба лучника и я вначале уничтожили правую группу, затем развернулись влево, но и татары, видя, что произошло с другими, тут же вернулись к своим, назад.
Опять стоят, не иначе другую пакость учинить думают. Наше положение тоже было шатким, укрыться можно только за санями, да от хорошей стрелы защита это хлипкая, брони на нас нет, начнет темнеть – татары могут под покровом темноты подобраться и кинуться. Из ружья или лука в темноте прицельно не выстрелишь, а для рукопашной их слишком много, нам не устоять.
Но татары ждать не стали, стали стрелять по саням стрелами с горящей паклей. Одни сани занялись гореть сразу, дерево сухое, да и сено помогло, что на санях лежало. Выкурить нас захотели, да и то верно, если лишить нас даже этой хлипкой защиты, можно расстрелять затем стрелами, не сближаясь до рукопашного боя. Наши лучники и я из штуцера отвечали огнем, не давая приближаться.
