Огонь! Бомбардир из будущего

Зайдя, молодой татарин поклонился, пожелал мне и моей семье долгих лет и прочее. Когда запас красноречия иссяк, он обернулся, слуга скинул с плеч мешок, развязал, стал доставать доски. Я ахнул – весь мешок был забит старинными иконами – даже византийской работы. Правда, обращались татары с иконами довольно небрежно – свалили, как дрова, в кучу, даже не удосужились поберечь от царапин, хоть бы каждую тряпицей обернули. Наверное, грабили народ, церкви, а когда и монастыри – столь старые и ценные иконы явно оттуда. Среди татар все мусульмане, иконы им ни к чему, скорее всего на всякий случай собирали да с целью ободрать серебряный или золотой оклад.

Я поблагодарил татарина, и мы расстались, слово он свое сдержал. Я достал лупу и стал разглядывать иконы. Были они в довольно плачевном состоянии – поцарапаны, краска кое-где стертая, видно, татары их не берегли, валялись где-нибудь в сарае, зачем им картинки чуждого им бога. Было видно, что с некоторых икон сняты оклады – доски здесь были другого цвета. Две иконы вызвали у меня интерес – краски хоть и потрескались от времени, но были яркие, манера письма своеобразная. Надо бы съездить к иконописцам, может, скажут, чья это работа, по почерку письма часто можно узнать автора. В один из дней, когда не было особых дел, я на возке, вместе с Сидором поехал в иконописную мастерскую при монастыре в Сергиевом Посаде, захватив с собой несколько икон, – реставрацию провести, узнать, кто мастер.

В мастерской собралось несколько монахов в измазанных красками передниках, с интересом разглядывали иконы.

Насчет нескольких, потертых и поцарапанных, я сразу договорился о реставрации и заплатил за работу. А вот две иконы, что вызвали у меня интерес, монахи долго крутили, переговаривались, затем старший сказал:

– Вот эта икона работы Дионисия. – Я мысленно ахнул. – А другая похожа на иконопись Андрея Рублева или его учеников.

Он начал перечислять признаки – краски, поворот головы и тому подобное. Состояние икон было хорошим, и я их забрал, бережно закутав в тряпицы каждую.

Монахи уважительно со мной попрощались, перекрестились, старший напоследок сказал:

– Мало кто понимает толк в хороших иконах. Наверное, ты набожный человек, и Господь одарил тебя такими сокровищами.

Я перекрестился, поблагодарил монаха, сунул ему в руку несколько серебряных рублей.

– На краски для иконописцев, святой труд, богоугодный.

Приехав домой, повесил иконы в углу. На видном месте, такими иконами только в музеях любоваться.