Огонь! Бомбардир из будущего

Настеньке я показал место зарытого ящика с наказом – беречь, тратить только в лихую годину, объяснил, сколь велика ценность картин, что их нельзя протирать мокрой тряпкой. Настя поглядела на картины:

М-да, чувствуется отсутствие музеев и культурного воспитания. С большим интересом она смотрела на иконы – это было ей ближе и понятней. В средине августа приехал за очередной партией водки приказчик от Алтуфия, передал просьбу демидовскую – готовить корабль и людей, вывозить камни с изумрудного прииска.

Долго готовить не пришлось. Только прикупить запасы продовольствия – мешки с крупами, солью, приправами. Мясо местные охотники поставляли на прииск исправно. Отплытие я назначил на конец августа, как раз успеем обернуться до ледостава. В хлопотах настал день вояжа. Как всегда, попрощался с домашними, Сидор был готов к путешествию, он сопровождал меня. Погода способствовала, были теплые летние деньки. Кораблик, подгоняемый течением и ветром, быстро скользил по реке. Усевшись на палубе, я наблюдал за берегами. Крестьяне готовились к уборке урожая, кое-где поля уже были убраны. Быстро сплавились до Нижнего, Алтуфий встретил, как родного, мы обнялись, уселись за стол. Разговорились про дела. Алтуфий слышал, что я ездил в Швецию, лечить короля, стал расспрашивать о местных порядках. К сожалению, ничем помочь я ему не мог – цен на местные товары не знал. Случайно он обмолвился – а куда я вложил деньги?

– Иконы старинные да картины иноземных художников покупаю, – сказал я.

– Парсуны? – изумился Алтуфий. – А зачем?

– Со временем ценность большую приобретут, хорошее вложение денег.

– Пока картины вдвое в цене вырастут, я пять раз товар перепродам, деньги сам-десят верну.

В этот вечер к вопросу о картинах не возвращались, говорили о делах прииска – что еще сделать надо, да и медный прииск пора разворачивать. Купец готовил свой корабль, подыскивал людей, по весне всерьез собирался заняться промышленным производством.

Предложил на паях вложить деньги, прибыль – пополам. Я обещал подумать. На следующий день, когда уже прощались, купец неожиданно спросил, а каких художников я покупаю, знаю ли их имена? Я назвал из числа мне известных. Сложив губы трубочкой, Алтуфий старательно записал на бумаге. Видно, все-таки зацепилась у него где-то мысль о картинах. Отплыли часов в девять, дул хороший ветер, и кораблик час за часом быстро спускался вниз по Волге.