Огромный бриллиант

Звуки, вырывающиеся у Шарлотты изо рта — ответ на вопрос, который я задавал — насколько ей это понравится. Она говорит «да», задыхаясь от каждого моего посасывания и поцелуя.

— Значит тебе это нравится так же, как и мне, — говорю я.

Этот ответ протяжен и долог, словно песня. Очень развратная песня.

Сантиметр за сантиметром я опускаюсь все ниже по ее телу, целуя живот, проводя языком по бедрам. Дико дыша, она мечется и стонет под натиском моего рта, а я пробую на вкус каждый участок ее кожи.

Выводя сладкую линию вокруг ее пупка, я уже чертовски уверен в том, насколько сильно хочу, чтобы эта ночь стала для нее невероятной.

Хочу, чтобы она почувствовала себя обожаемой и оттраханной одновременно.

Путешествуя вниз по ее телу, языком исследую край розовых, едва прикрывающих что-либо трусиков, оставляя влажный след под резинкой. Она дрожит. Я рядом с ее киской, и это единственное место, где сейчас мне хочется оказаться. Единственное место во Вселенной.

Я проскальзываю пальцем под тонкий поясок розового кружева, и она произносит мое имя.

— Спенсер, — я смотрю на нее. — Ты снимешь свою футболку?

Одним быстрым движением я избавляюсь от футболки. Шарлотта кладет руки на мои голые плечи, и это прикосновение ощущается фантастически, даже если оно всего лишь для удержания равновесия. Это все, чего мне хочется — быть единственным, за кого она держится, пока я раскачиваю ее мир своим ртом. Сантиметр за сантиметром я спускаю трусики вниз по ее бедрам, наслаждаясь каждой секундой созерцания ее наготы.

Сухо сглатываю при первом взгляде на ее холмик, покрытый легкими завитками волос.

Натуральная блондинка.

Я зарываюсь носом в эти волоски и делаю вдох. Я хочу попробовать ее. Я собираюсь скользнуть языком между ног моей лучшей подруги и никогда в жизни не был так чертовски возбужден.

— Теперь веришь мне?

— Что ты имеешь в виду? — ее голос звучит неровно.

— Что меня влечет к тебе.

— Да, — говорит она, тяжело дыша.

— Это не просто влечение, Шарлотта. Я просто умираю от желания попробовать тебя.

Мне безумно хочется встать на колени, снять с тебя трусики и похоронить свое лицо между твоими бедрами, — говорю я ей, и ее бедра прижимаются ближе ко мне.

— Я больше не сомневаюсь в этом. Клянусь, больше не сомневаюсь, — говорит она с таким чертовским отчаянием, моля прикоснуться к себе.

Я целую ее над клитором. Ее стоны словно говорят мне, что она на грани.

Кружево белья сползает по ее лодыжкам, и она, держась за мои плечи, переступает через трусики.