Огромный бриллиант

Пятничным вечером в переполненном баре я вряд ли пойму, что делать с песто-майонезными чувствами.

В вечерний час пик я разрываюсь между оформлением заказов на ноутбуке, рассказом Шарлотте о приключении в поезде и помощью за барной стойкой, пока сама Шарлотта в подсобке работает над идеей новой маркетинговой кампании.

— Закончился «Бельведер», — замечает Дженни из-за стойки и трясет пустой бутылкой.

— Я принесу одну, — говорю я и направляюсь в подсобку, где откинувшись на спинку стула сидит Шарлотта, одетая в джинсы и белый топ на бретелях.

Едва увидев ее, я замираю, и в голове проносятся образы: наше фото, тот момент на углу Сорок Третьей, майонезный песто, зубная паста, ее слова, сказанные Эйбу прошлым вечером. Сердце вырывается из груди, и мне интересно — неужели это то самое, о чем повествуют фильмы, пишут в книгах и стихах о влюбленных.

— Эй, привет, — произносит она, и сладкий звук ее голоса обволакивает меня. Эта сладость приводит в ступор, потому что ощущается очень личной и только для меня.

— И тебе привет, — говорю я мягко и указываю на шкаф позади нее. — Мне нужен «Бельведер».

— Сейчас достану, — она кладет свой IPad на стул, встает и тянется к ручке шкафа. От этого движения ее топ слегка задирается, обнажая небольшую полоску спины.

— Ты великолепно выглядишь, — говорю я.

Она смотрит на меня и улыбается.

— Ты тоже. Вечером у тебя? Или у меня?

Возможно, для нее это просто секс. Возможно, это все, чего она хочет. Но даже если так, мне нужно знать.

— Эм. Да где угодно, — говорю я, и пока она открывает шкаф, подхожу ближе, собираясь поцеловать ее в шею.

А затем резкая боль — словно удар топором по башке — и дверца шкафа встречается с моим черепом. Боль распространяется по всей голове, проникая в каждую клеточку тела.

Я выкрикиваю проклятья, потому что это адски больно.

— Господи, Боже мой. Ты в порядке? — говорит она в панике, обнимая меня рукой за плечи.

Правой ладонью я прикрываю глаза, в голове гул от удара, эхом отдающийся в висках.

— Кажется, ты ударила меня по голове, — говорю я. Похоже, сильный удар превратил меня в Капитана Очевидность.

— О, Боже, — произносит она — на этот раз шепотом — и смотрит на меня так, будто я потерял глаз.

— Что? — спрашиваю я, абсолютно уверенный, что не одноглазый, потому что все еще могу ясно видеть, но подозреваю, что мое лицо выглядит не очень.

— Это самая огромная шишка из всех, что я видела.

Итак, что же я узнал сегодня вечером.