Огромный бриллиант

Она все обо мне знает. Я обхватываю ее щеки.

— Мне хочется всего.

Шарлотта целует меня, но движения ее губ осторожны, словно она не уверена.

— Я не сломаюсь, — говорю я ей, отстраняясь.

— Просто у меня ужасное чувство. Это все из-за меня. Я ударила тебя дверью.

— Ты же не нарочно, — я делаю паузу, — или нет?

— Я настолько паршиво выгляжу?

Она закатывает глаза.

— Не начинай. Ты великолепен. Как и всегда.

— Я просто ужасно себя чувствую оттого, что сделала тебе больно. Мне хочется, чтобы тебе стало лучше. Поэтому в знак заботы я принесла тебе этот пакет, — она указывает на лакомства.

— Давай я принесу тебе еще льда, — говорит она и направляется на кухню, чтобы достать ледяной компресс из морозилки. Вернувшись, она прикладывает его к моему лбу. Я осторожно убираю ее руку.

— Шарлотта, я несколько часов обмораживался. Если охлаждение продлится еще дольше, то шишка уменьшится настолько, что втянется в мой мозг. Это очень опасное состояние.

Она хмурится, но, сжалившись, отстраняет компресс и жестом указывает на пузырек «Ибупрофена».

— Тебе еще что-нибудь нужно?

— В десять вечера я выпил две таблетки и сейчас словно пьяный.

Она заламывает руки и шепчет:

Я откидываюсь на подушку.

— Что мне сделать, чтобы ты поняла — мне насрать на то, что ты ударила меня? Если этот ужасающий синяк не остановит тебя от секса со мной, то мне на него плевать, — произношу я громко.

Я смягчаю голос и пробегаю пальцами по ее шее.

— Тогда перестань суетиться надо мной. Я не хочу ибупрофен. Не хочу лед. Я даже не хочу холодную лапшу, а ведь это моя любимая еда после тех бутербродов без майонеза, что ты принесла.

— Чего же ты хочешь?

Я обхватываю ладонью ее затылок и притягиваю ближе к себе. Ее губы в нескольких миллиметрах от моих. Я знал, что не хотел секса и сочувствия. И был прав на этот счет. Я хочу секса и чего-то еще.

Секса с ней. Секса с чувствами. Секса с единственной женщиной, которая вызывает у меня все эти ощущения. Я шепчу ей на ухо:

Она вздрагивает, а затем медленно и игриво сползает вниз по моему телу.

— Я нахожу забавным, что твой синяк соответствует твоему члену, Спенсер.

— Да? В каком смысле? Не цветом, надеюсь.

— Самый большой из всех, — говорит она, а потом стаскивает с меня шорты и трусы. Я снимаю футболку. — Сейчас тебе станет лучше, — бормочет она и толкает меня в грудь. Я падаю на спинку дивана, а Шарлотта встает на колени между моих ног.