Онлайн-библиотека книг
После письма от Беса Михаил Воронцов перестал ездить с кандидатом на встречи с избирателями да и вообще реже появлялся на публике.
– Ко мне завтра новый поставщик приезжает, крупная сделка намечается.
Это была правда, отчасти возвышавшая Ворона в собственных глазах и делавшая его не законченным паникером, а просто занятым деловым человеком. Бизнесменом.
– Тогда конечно.
Генерал попрощался и вышел из кабинета, а Ворон, в сердцах разодрав в клочья буклет, немного успокоился и допил кофе.
Леон
Судьба неизбежнее, чем случайность.
Акутагава РюноскэОн ехал домой со странным чувством. Его там ждали. Впервые за долгие годы его кто-то ждал в его собственном доме. Это ощущение оказалось необычным, каким-то волнительным. Что скажет Лиза, когда он войдет? Чем она занималась все это время без него? Как он войдет в квартиру, что скажет сам? Может, цветы купить? Он даже притормозил у цветочной палатки, но так и не вышел. Почему-то идея явиться домой с букетом показалась наигранной и пошлой, а хотелось простоты и естественности.
На звук отпирающегося замка в прихожую вышла Лиза в клетчатом полотенце, обернутом вокруг бедер вместо фартука.
– Ой, ты рано, я еще с ужином не все успела.
– Иди сюда, – голос охрип от подкатившей нежности. Она сделала шаг навстречу, Леон подхватил ее на руки и прижал к себе.
– Чего ты? – Она легко пробегала по его щеке пальцами и улыбалась. – Думал, я уйду? Нет, Леня. Я только сегодня поняла, что не хочу никуда идти.
– Правда?
– Правда. А сейчас пусти меня. Пока ты в душ пойдешь, я успею накрыть на стол."
"Леон отпустил ее с неохотой, но послушно отправился в душ и старался как можно дольше не выходить из-под обжигавшей кожу ледяной воды, словно боялся, что сказка превратится в кошмар. Он впервые в жизни ощущал себя нужным кому-то не по профессиональному признаку, а потому что он просто есть – вот такой, изуродованный, одноглазый, с последствиями контузии.
– Леня, у тебя все нормально? – раздался из-за двери голос Лизы, и Леон выключил воду.
– Да, выхожу.
Чувство легкости охватило его, хотелось говорить глупости, сидеть до ночи на диване обнявшись, даже свет не зажигать. И ужин, приготовленный Лизой, и то, как она совсем по-хозяйски мыла посуду, а потом расставляла ее в шкафу, – все казалось Леону добрым знаком и началом какой-то совсем другой жизни.
