Элизабет опустила глаза и со вздохом проговорила:
— Как неловко…
— Не то слово! — Внимательно разглядывая мать, Себ заметил светло-золотистые пряди у нее на висках. Чтобы они оба почувствовали себя более непринужденно, он спросил: — Откуда этот рыжий цвет в твоих волосах? Мне казалось, ты была темнее.
— Правда? У меня когда-то были золотисто-каштановые волосы, но они немного посветлели, а потом им вдруг вздумалось частично поседеть.
Мысленно возвращаясь в прошлое, Себастьян вдруг вспомнил эпизод из детства: освещенная яркими лучами солнца, мать стоит во дворе и развешивает на веревке выстиранное белье, прикрепляя его прищепками.
И будто с ее головы слетают блестящие искорки, освещающие все вокруг, словно волшебные фейерверки. А может, именно поэтому его всю сознательную жизнь так тянуло к рыжеволосым женщинам? Возможно, это влечение к рыжеволосым объяснялось тем, что он неосознанно искал в женщинах свою мать."
"— Послушай, Себастьян, — тихо проговорила Элизабет, возвращая его в настоящее, — если ты не возражаешь, я бы хотела расспросить тебя кое о чем.
Тут подошел официант с бокалами коньяка. Когда официант удалился, Себ ответил:
— Что ж, пожалуйста. Ведь надо с чего-то начать… Только потом я тебя кое о чем спрошу.
— Договорились. — Подняв свой бокал, Элизабет прикоснулась им к бокалу Себа. Сделав небольшой глоток, спросила: — Что привело тебя в Эмансипейшен?
Не собираясь выдавать матери своих секретов, он сказал:
— Деньги, что же еще?
— Ты давно здесь живешь?
— Меньше года.
— Себ тоже пригубил из своего бокала.
— А до этого?
— Жил в Денвере, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Там, где ты меня бросила.
Элизабет тяжело вздохнула:
— Ты считаешь, что на свете не может существовать причина, которая оправдала бы мой поступок?
— Да, — кивнул Себастьян.
— Вот именно поэтому я все эти годы и не пыталась встретиться с тобой. Я знала, что ты не поймешь меня, — я и сама до последнего времени себя не понимала. Ты хотя бы позволишь мне все тебе объяснить?
Себ равнодушно пожал плечами и сделал еще один глоток коньяка.
Расценив его молчание как знак согласия, Элизабет спросила:
— Ты помнишь время, когда мы занимались разведением скота? — Он кивнул, и она продолжила: — Время от времени в стаде встречалась молодая телочка, которая не знала, что делать со своим первым теленком, даже не кормила его. В таких случаях нам либо приходилось кормить теленка из соски, либо подыскивать ему корову, недавно отелившуюся мертвым теленком.
