Глаза у нее, что ни говори, прекрасные, но манеры… Сандерс вспомнил Веру (он вообще постепенно вспомнил почти все подробности того чудесного вечера и ночи). Полунамеки, быстрые взгляды. Ничего не говоря, даже не обещая, она сразу дала ему понять, что он заинтересовал ее так же, как и она его. Небрежные легкие движения и вся она была будто не от мира сего. Игра, конечно, но какая увлекательная.
Карен, хоть и действовала прямолинейно, почти грубо, была леди до кончиков ногтей. В речи, даже вульгарной, на грани грубости, чувствовался стиль, утонченность, которую не заменит ни жеманство, ни напускное высокомерие.
Флоранс, конечно, попроще и пьет этот невозможный коктейль. Что у нее, предки, что ли, из Ирландии? Но каков бюст… Сандерс вспомнил, как она несла ему, лежащему на постели, банку с пивом. Вся такая аппетитная, с приятными округлыми формами… если не злоупотреблять виски с сахаром…
Он принял от мисс Вердье очередной бокал и внезапно увидел, что они уже стоят перед какой-то картиной, озаренной трепетным светом свечей.
По полотну, среди звездного неба, бежал хоровод планет. Приглядевшись, можно было обнаружить на планетах крошечные фигурки людей в недвусмысленных позах. «Вселенская любовь». Да, сюжеты разнообразием не отличались.
— А к чему разнообразие? — спросила Флоранс и Дик понял, что последнюю фразу он произнес вслух. — Любовь есть любовь и ничего нового с того момента, как позы «Камасутры» были увековечены в камне, еще не придумали. Признайтесь, профессор, ваша мечта — отыскать что-то подобное индийскому эпосу в наследии некой исчезнувшей цивилизации.
А если они не похожи на людей, представляете, как это было бы интересно?
Сандерс признался, что представить «Камасутру» в исполнении негуманоидов он не в состоянии, и, сделав большой глоток, с тоской огляделся. На его счастье, стоявший рядом с Уолшем Полубой заметил его взгляд и направился к нему.
— Мисс, — пробасил он, — мне придется увести вашего собеседника — нас ждет господин посол. Буквально на несколько минут, — добавил мичман, заметив, что Флоранс готова возразить.
— Последняя фраза была лишняя, — проворчал Сандерс, следуя за Полубоем.
— А если она закатит скандал? Нет уж, Дик, отвязывайтесь от нее сами: напоите, в конце концов. Неужели так трудно споить слабую женщину.
— Эту — да, — в сердцах бросил Сандерс и добавил, понизив голос, — мне, во всяком случае, не под силу.
Еще подходя, он понял, что скажет Уолш — уж больно постная у него была физиономия.
