Ван Хорн стремительно вышел, и не успела еще дверь за ним закрыться, как Виктория почувствовала, что сознание опять ускользает, стирается, замещаемое всплывающими образами. Она закричала, забилась в путах, пытаясь изгнать навязчивые воспоминания, выиграла несколько секунд, но затем стремительно провалилась в небытие…
Пока все шло неплохо. Сандерс, толкая перед собой оставшегося на ногах боевика, гнал его к одной из пожарных лестниц. Позади оставались бесчувственные тела тех, кто хотел их остановить. Полубой просто глушил боевиков и охранников рукоятью сабли, Сандерс ранил нескольких, когда понял, что они настроены слишком серьезно.
Жизнью можно рисковать или по призванию, или за большие деньги. Очень большие. Видимо, боевикам платили немало. Теперь следовало допросить вот этого, кто первым бросил оружие на пол.
После налета на лабораторию они беспрепятственно выбрались из сектора Сигевару, теперь следовало подумать, где могла находиться Виктория Салливан.
— А чего думать, — сказал Жанно, парнишка-лаборант, — штаб-квартира клана в башне, стало быть она там.
Я слышал, мисс Салливан занимает у ван Хорна немалый пост. Вот если бы нам ее увидеть, может с работой поможет.
— А помнишь Людвига? — спросил его головастый мужчина, который представился, как Иеремия. — Он-то должен знать, где ее найти.
— Кто это: Людвиг? — спросил, заинтересовавшись, Сандерс.
— Бывший каботажник. Его в развалинах прихватили с товаром глюкеры. Он как раз перевозил остатки «змеиного ожерелья», ну и вырвался он от них весь поломанный, без глаза и зубов, но товар доставил.
Так-то калеку никто держать не будет, но говорят, ван Хорн заявил, что преданность ценится превыше всего. Сейчас Людвиг в башне работает, в гараже.
— Как его найти?
Иеремия почесал лысый череп.
— Выпить он любил. Как свободен, так торчит в «Сивом стриже», это бар, куда любят зайти каботажники. Если он там — поможет.
— Если вспомнит, кто мы; все-таки года полтора не виделись, — буркнул Жанно, — а у него после глюкеров с башкой не все в порядке.
Бар «Сивый стриж» гудел, как осиное гнездо. Дым плотным облаком висел под потолком, а ругань, смех и разговоры по плотности не уступали табачному дыму. Перед баром, стилизованным под кабину управления глидером, яблоку негде было упасть. Стулья заменяли старые сиденья от глидеров, столами служили плиты гравизахватов.
— Каботажники по ночам работают, — пояснил Жанно, перекрикивая шум голосов, — а с утра отдыхают, потому, как вечером должны быть в порядке.
