— Нескромный парень, — усмехнулся Полубой, — а кто был до него?
— Его отец, ван Хорн-Старший. Он погиб — его глидер потерял управление. Все считают, что это сделал клан Сигевару и…
— Плевать. Так ты точно не хочешь с нами пройтись?
— Вы же обещали. — Охранник молитвенно сложил руки перед грудью.
— Ладно, — согласился Полубой, только не думай, что сможешь сбежать, пока нас не будет. Повернись.
Охранник повернулся к нему спиной, и мичман коротко ударил его в затылок рукоятью сабли…
То озноб, то жар. Тело словно чужое, только голова буквально раскалывалась на части и в ней еще звучали вопросы, ответы на которые она пыталась скрыть от копающихся в мозгу любопытных пальцев.
Сейчас, похоже, пальцы спустились ниже — Виктория чувствовала, как кто-то лапает ее, тиская грудь, щиплет соски.
Веки были словно налиты свинцом, и она не сразу смогла открыть глаза. Прямо перед ее лицом возникла ненавистная физиономия Уэйнстейна, потная и красная от вожделения. Комбинезон на ней был расстегнут и спущен до пояса и Уэйнстейн тискал ее груди, то и дело сглатывая слюну.
— Если ты кончил, то отвали, — едва слышно сказала Виктория.
Губы двигались с трудом, в горле стоял комок, который мешал не то что говорить — дышать нормально не давал.
Уэйнстейн сильно сдавил пальцами грудь, затем стал выкручивать сосок так, что у нее потемнело в глазах.
— Животное… у меня же синяки останутся. — Она старалась держать марку. Пусть этот урод не думает, что подобным образом заставит ее говорить.
— Тебе скоро уже будет все равно, дорогая, — прошипел Уэйнстейн, — ты еще будешь просить добить тебя, после того как все скажешь.
Я не такой чистоплюй, как ван Хорн. Я буду задавать вопросы по-своему, дорогая баронесса.
Двери за спиной секретаря раздвинулись. Лицо секретаря отстранилось. Туман перед глазами мешал ей видеть, кто вошел. Она услышала звук удара, падения и чьи-то быстрые приближающиеся шаги.
— Ну, здравствуй, Вера-Виктория. Я за тобой, — сказал невероятно, до слез знакомый голос.
— Дик… почему так долго? — прошептала она, падая в черную бездну.
Сандерс лихорадочно стал отстегивать ремни, крепившие ее руки и ноги к креслу.
— Придется нести на руках, — сказал он.
— Ну-ка позвольте, — Полубой отодвинул ею в сторону, порылся в бездонных карманах плаща, выудил коробку с ампулами и, запрокинув Виктории голову, прижал ампулу к пульсирующей на шее вене.
— Что это?
— А черт его знает, — пробормотал Полубой, — из нашей армейской аптечки. Раньше помогало.
