Стоявший сбоку с парализатором в руке Алекс О’Доннел махнул рукой.
— На пол, — заорал Полубой, подсечкой сбивая с ног Викторию.
Сверху ее накрыл своим телом Сандерс. Резко ударили спусковые механизмы арбалетов в руках боевиков. Полубой зарычал.
— Вперед, — крикнул он.
Сандерс вскочил на ноги, Виктория в один миг оказалась рядом с ним. Полубой уже бушевал среди черных курток. Втроем они ворвались в строй, рубя, оглушая ударами рукоятей, рыча и визжа, словно стая демонов. Строй мгновенно распался. Полубой сильно толкнул Викторию в сторону распахнутой двери, Сандерс на мгновение замешкался.
Краем глаза Виктория заметила зеленую вспышку парализатора, и Сандерс обмяк, мешком опускаясь на пол.
— Дик!
Полубой рванулся вперед, снес голову подставившемуся боевику, отбросил с дороги безголовое тело и, выбив саблей парализатор из рук О’Доннела, в последний миг задержал удар, прижав клинок к шее командира боевиков. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, потом Полубой грязно выругался, метнулся к двери и захлопнул ее за собой.
Виктория, стоя па коленях, хлопала Сандерса по щекам, пытаясь привести в чувство.
— Прекратите, — все еще полный горячкой боя, Полубой оттолкнул ее, — он вырубился на два-три часа.
— Но как же…
— Антигравом умеете пользоваться?
— Да.
Полубой, ворочая Сандерса, как мешок с песком, снял с него антиграв.
— Надевайте.
— Без него я не уйду, — сказала она решительно, — вы что, хотите бросить его здесь?
— Не мелите ерунды, — взорвался Полубой и внезапно скривился, — а, черт, — он откинул полу плаща, и Виктория увидела, что у него в боку, совсем рядом с ключицей, торчит арбалетный болт.
— Вы ранены!
— Как видите, — он отложил саблю и склонился, разглядывая рану, — пустячок, а приятно, — пробормотал он.
— Хотя бы стрелу обломайте.
— Она металлическая.
Виктория закусила губу, болт вонзился в очень неудачном месте, мичман едва мог двинуть рукой. Полубой несколько мгновений пялился на точащий из его тела кончик болта с пластиковым оперением, а затем скрипнул зубами и, прижав к оперению ладонь, надавил на болт, вгоняя его в тело.
На его скулах заиграли желваки, заскрипели стиснутые зубы. На спине, под майкой, напротив раны, вздулась шишка.
— Режьте, — сказал он сдавленным голосом."
"Виктория, закусив губу, разрезала полосатую майку и вздувшуюся бугром кожу. Из раны хищно блеснуло острие. Полубой продолжал давить на оперение и скоро показался весь наконечник. Виктория, пачкая пальцы кровью, зацепила его и потянула.
