На бетонном полу кое-где стояли лужи — с дырявой крыши во время дождя натекало, в дальнем углу было оборудовано что-то вроде жилой комнаты: стол и несколько стульев, походная армейская кровать и холодильник, забитый консервами. Огромный металлический ящик, заменяющий хозяину шкаф, довершал картину домашнего уюта.
Людвиг загнал глидер прямо в ангар. Полубой вытащил Сандерса, на плече донес его до койки и положил на нее.
— Вас надо перевязать, — непререкаемым тоном заявила Виктория, — снимайте плащ и майку.
Полубой без возражений снял плащ, осторожно стянул майку — она присохла к ране. Людвиг цокнул языком.
— Чем это?
— Стрела.
— Чуть левее и ниже и все, отпрыгался бы. Погоди, у меня аптечка есть.
Из-под кровати он вытянул плоский ящик, доверху набитый армейскими аптечками с надписью на ново-дойче.
— Со службы остались, — пояснил он.
— Так им сколько лет? — возмутилась Виктория.
— А чего им сделается? Упакованы герметично, хоть сто лет пролежат, — он рванул зубами клапан, воздух с хлопком проник внутрь аптечки, — ну, что я говорил!
Полубой подал свою флягу, пояснив, что там спирт.
Людвиг оживился было, заявив, что «фирменную» лучше всего настаивать на спирту, но мичман сказал, что это только для медицинских целей. Виктория чистой тряпкой обработала рану. Края были покрасневшие, но чистые.
— Зашить бы надо, — задумчиво сказала она.
— Не надо, — сказал Людвиг, вынимая из аптечки тюбик, — края у дырки сожми, а этой штукой заклей. Через сутки срастется, а от клея и следа не будет.
Виктория подсела на кровать к Сандерсу, нащупала пульс. Он был слабый, но ровный и дыхание спокойное, без одышки. Видимо, заряд парализатора задел Дика по касательной.
— Почему вы не убили Алекса? — спросила Виктория, посмотрев на Полубоя, который устроился в продавленном кресле.
— Не успел, — мрачно ответил мичман.
— Не хотите говорить — не надо, но я видела, что стоило вам пошевелить рукой, и он был бы мертв. Что будем делать?
— Отдыхать, — отрезал мичман, — а утром пойдем в развалины.
Кстати, мы видели Разиню Якобса.
— Что он сказал?
— Чтобы вы забрали его и перенесли в Гной. Мол, там его кто-то вылечит. Впрочем, с ним Сандерс говорил, вот его и спросите."
"Виктория устроилась на трех стульях. Людвиг принес ей надувную подушку и плед с электроподогревом. Подогрев не работал, но сам плед из шерсти таирского мериноса был очень теплым. Ее знобило, и следа не осталось от эйфории, охватившей ее в башне.
