Светились торжеством глаза на женском лице, обнаженная грудь вздымалась спокойно — инсект, похоже, совсем не устал. Лицо склонилось к мичману — она в упор разглядывала поверженного противника. Раздвинулись в улыбке полные губы. Затем она обернулась, словно проверяя, нет ли кого за спиной, выпрямилась, занося хвост для удара…
Голова с точеными чертами лица вдруг взлетела в воздух, таща за собой струю крови. Тело свернулось клубком, мощный хвост забил по земле, свиваясь в кольцо и распрямляясь во всю длину.
Полубой моргнул, пытаясь стряхнуть с ресниц кровь.
Над ним склонилось знакомое лицо. Он криво усмехнулся.
— Что, Сашка, добить пришел?
— Заткнись, — Алекс О’Доннел свалил с Полубоя труп паука и присел рядом. Контурная куртка у него на груди была рассечена, в прорехе запеклась кровь.
— Ты-то с кем схватился? — спросил Полубой.
— Пришлось объяснить кое-кому, кто главный, потому и опоздал. Твоих всех побили?
— Сейчас посмотрим, — Полубой перекатился на живот, поднялся, помогая себе руками, подошел к лежащей без движения Лив и перевернул ее, — жива.
Жива, каботажница моя милая, — он отвел ее руки от живота, — жалом вскользь попал. Перевязать и как новая будет.
Он присел возле Сандерса, покачал головой.
— Тоже вроде живой. Голову разбили. — Полубой выпрямился, перешел к Виктории, склонился, рассматривая рану, и вдруг с маху сел на землю и обхватил голову руками.
— Что? — спросил О’Доннел.
— Отвоевалась наша баронесса, — выдавил Полубой, — эх ты, черт!!! Какая девчонка была… — Он запрокинул голову, мазнул ладонью по глазам.
"
"О’Доннел помолчал, изредка поглядывая в тоннель, из которого появился.
— Касьян, — позвал он, — уходить вам надо. Ван Хорн мне вдогонку людей послал.
— Всех передавлю!
— Всех не передавишь. Ты кого на Хлайбе ищешь?
— Керрора, суку. Такие люди погибают, а он…
— Агламбу Керрора? — переспросил О’Доннел. — Вот иди и возьми его. Не знал я, что он здесь, а то бы сам кончил.
Полубой поднялся с земли, похлопал по обрывкам плаща, достал флягу, открыл и сделал несколько больших глотков.
— Помянешь? — спросил он, протягивая О’Доннелу флягу.
Тот молча взял, выпил, не поморщившись, завернул крышку и вернул флягу Полубою.
— Аптечку я тебе оставлю, — сказал он, — перевяжи своих и двигайте дальше. А я пойду встречу людей ван Хорна. Скажу, что заблудился, а когда сюда вышел — все уже мертвые были.
— Вернуться не хочешь? Тебя простили давно.
— Нет, Касьян, — О’Доннел покачал головой, — я уже отрезанный ломоть.
