Но первые мысли после пробуждения были о Жене, о ее безопасности, и ехать к ней объясняться и каяться во всех своих мыслях и грехах было опасно.
Если за мной следят, если, кто бы там ни был, знает о моем передвижении, значит, у нас завелась крыса. Вот Савельеву еще один ребус, не отгадает, место в Якутии уже есть, сам был, все видел.
— Совсем больной, как я могу сидеть дома?
— Плечо нельзя переохлаждать, хоть в машину сядь не топчись ты тут. А то брюзжишь как старик.
— Нормально все с плечом, — поправляю тугую повязку, обезболивающие еще действуют, кое-как надел теплый свитер, сверху пуховик ребят из охраны.
— С Женей точно все нормально, что Тома говорит?
Савельев поворачивается в мою сторону, странно так смотрит, качает головой. Нас окутывает ночь и тусклый свет от мигающей лампочки над подъездом, около которого стоит наша машина, охраны, а еще несколько оперативников.
— Слушай, тут бойцов с автоматами два десятка, сейчас начнется операция по захвату твоего киллера, а ты все о любви.
Сколько можно уже думать и сомневаться? Вот ты хоть увольняй меня после, я согласен и на север ехать, но если вы господин олигарх без мозгов и слепой, то я умываю руки.
— Мне плевать на киллера, мне важна моя женщина и мой ребенок.
— О, как заговорил, пуля точно в голову не попала? Володя, все нормально, помнишь того Никифорова, подполковника — сейчас в той самой клинике его девочка. Там охраны больше, чем пациентов, Форт Нокс отдыхает, и с Женей все хорошо, да взял бы сам позвонил и узнал, как дети малые.
Не могу звонить, не то по телефону, хочу глаза ее видеть, любое в них выражение. Пусть ненавидит, пусть говорит гадости, стерплю, а потом зацелую. Реально мальчишкой становлюсь рядом с ней, похоть свою не могу обуздать.
Хочу видеть, слышать, трогать, говорить. Мы так мало говорили. Хочу знать всю ее жизнь. Хочу снова в деревню, в баню, а еще развести ее быстро и Славке пинков навешать, нет, лучше снова нос разбить, так красивее.
— Седьмой, у нас объект. Мужчина, в руках длинный кейс, вышел из соседнего подъезда, идет к стоянке.
— Вас понял, пятый, ведите его.
Рация в руках Макса ожила, мы переглянулись. Кто и куда может идти с длинным кейсом ночью? Но он из соседнего подъезда.
— Как так мы просмотрели Любу?
— Год прошел, она сидела тихо, парикмахершей работала, вообще никуда не совалась. Я сам был в шоке, когда поняли, что это сообщение с номера, что на нее был зарегистрирован, отправлено. Ведь и не побоялась.
