Но вот теперь любить будет нечего, а еще и некого.
Останусь я одна среди старинной мебели, в историческом жилом доме с соседкой и ее котом Иосифом. Будем мы с Симоной вместе пить красное вино по четвергам и играть в преферанс.
Сын учится в Германии, ему девятнадцать, не виделись вживую уже два года, у него все просто отлично, о чем он меня и заверяет каждый вечер. Муж ушел к официантке — ровеснице сына, скоро ждать сторис, как они рассекают на горных вершинах топлес.
А я, Евгения Генриховна Берг, в свои почти тридцать девять лет осталась ни с чем.
Чайник щелкнул, отключившись, за ним щелкнул замок входной двери.
Три недели не могла дозвониться до Славы, придя домой с бумагами о продаже, не застала его, а еще вещей. Он просто сбежал, ушел, не сказав ни слова. Элементарного объяснения за всю нашу долгую совместную жизнь я оказалась недостойна.
А в итоге я замороженная рыба.
— Том, он приходил, — звоню подруге, потому что больше не с кем поделиться всем, что накопилось внутри.
— Странно, я думала, он сдох.
— Тома, ну что такое ты говоришь, не сдох, даже загорел.
— Что говорит?
— Что я ему должна сказать спасибо, что не подал на раздел имущества, он взял свою долю как компенсацию двадцати лет брака.
— Вот же скотина. А ему не дохера?
— Он продешевил, я видела сумму в документах.
— Еще и дурак.
— Но я найду денег и выкуплю ресторан обратно.
— Слушай, Жень, может, не надо? Там сама говоришь: проблем полно, клиентов мало, нужно менять оборудование. Собери все в кучу, продай, сделай новые титьки и рванем в Доминиканку.
— Зачем мне титьки? Нет, ты не понимаешь, это вопрос принципа. Я найду, я уговорю нового владельца вернуть все обратно.
— Да, и заодно спасти редких животных от вымирания.
— Тамара, ты не психолог, тебе надо писать некрологи.
Бросила трубку, во мне сейчас столько зла, что готова свернуть кому-нибудь шею. Огляделась по сторонам, в этой квартире всегда было полно антикварных вещей, которые я знаю с детства. Но когда я пошла их проверять, то была в очередной раз неприятно удивлена.
В книжном шкафу отцовского кабинета не оказалось нескольких томов старинных рукописей, на столе и полках — статуэток, подаренных нашей семье, моему деду и прадеду, еще до революции.
Вот на какие доходы мой муж покупал себе дорогие телефоны, сноуборд, модные вещи, говоря, что это он просто удачно инвестировал деньги.
Обида захлестнула еще сильнее.
Вот же тварь какая, ну чтоб тебе поперек задницы встал сноуборд.
