Дальше день прошел в обычном режиме, Федор смотрел печальным взглядом, персоналу скучать было некогда, пришла бухгалтер, долго сверяли цифры и закрывали зарплаты.
В четыре часа ресторан опустел, официанты начали накрывать столы на корпоратив, вышла на кухню, чтоб хоть что-то перекусить, аппетита не было совершенно, а поесть надо.
От запаха вареных овощей начало мутить, быстро вышла в зал, ближе к входной двери. Взяв у бармена чай и пирог, откусила большой кусок, отпила сладкого зеленого чая, начала смотреть в окно.
Сумерки быстро накрыли город, зажглись новогодние украшения, снег заискрил, люди, как всегда, торопились кто куда, на противоположной стороне дороги притормозил черный блестящий автомобиль.
Я бы и не обратила на него внимания, если бы не три единицы на номерах и тонировка под катафалк, как выразилась Тамара. Это его она крыла матом утром. Наверное, какой-то очень богатый мужчина приехал выбрать подарок для своей любимой женщины, потому что в том ряду домов три ювелирных магазина и два цветочных бутика.
Я закоренелый романтик, верю в чудо, в настоящих мужчин, хотя ни один такой так и не попался в жизни. Думала, что он был, но Славка оказался пустышкой, а случайный роман — быстротечным.
А может, этот мужчина любовнице что-то приехал выбирать, тогда совсем скверно, и можно не верить в любовь никогда.
Дверь машины долго не открывалась, и из нее никто не выходил, габариты так и горели, а мотор был заведен. Я с проснувшимся аппетитом жевала пирог и ждала, что же будет дальше, фантазируя на всю катушку.
Но у меня даже и предположений не было насчет личности того мужчины, который сейчас вышел из авто и уверенной походкой, в расстегнутом пальто и без головного убора, шел через дорогу в сопровождении двух здоровых парней в сторону моего ресторана.
Пирог встал комом в горле, еле как проглотила его, ладони вспотели, а сердце ухнуло в пятки.
Глава 20
Дымов
На губах вкус мандарин, под ладонями гладкая кожа. Провожу носом по шее, втягиваю воздух, он заполняет легкие, а у меня кружится голова.
Девушка сидит на мне, двигается медленно, раскачиваясь на члене, заполняя себя мной.
Она тихо стонет, а для меня это громче любого крика. Хочется перевернуть ее, подмять под себя, распять на этих влажных и скомканных простынях, войти грубо, на всю длину члена. Но я сдерживаю себя, продолжая ей самой делать так, как хочет.
Провожу руками по ее влажной спине, сжимая, царапая щетиной, целуя, покусывая тонкую кожу.
