Охота на пиранью

— Одному уйти?

— Иди.

Преувеличенно громко топая, он прошел по комнате, накинул оленью шкуру поверх энцефалитки, шерстью внутрь. Подхватил автомат, сверток, вышел, громко хлопнув дверью. Прошел, то и дело взмахивая свободной рукой, чтобы сохранить равновесие, к дальнему бараку (которого не видно было из окон их балка), сел на крылечко под навесом и как мог неторопливее выкурил последнюю папиросу.

Ольга так и не появилась на единственной «улочке» лагеря. Вряд ли пребывает в полнейшей прострации — просто-напросто не верит всерьез, что он способен ее бросить.

Он сидел еще несколько минут. Покривил рот в хищном оскале, приняв решение, подхватил пожитки и быстро вернулся в балок.

— Вот видишь, — тихо сказала Ольга. — Куда по такой погоде…

Аккуратно сложив вещи на нары, Мазур подошел к ней. Увидев его лицо, она попыталась отшатнуться, да некуда было.

— Ага, дергаешься еще… — удовлетворенно процедил он сквозь зубы. — Какая, к херам, кататония…

Без труда стащил любимую жену с нар, поставил возле них и крикнул, как плетью ожег:

— Руки вытяни! Кому говорю!

Чуть поколебавшись, она вытянула руки.

— Молчать, тварь! — рявкнул Мазур. — Второй сломаю! Молчать!

Она умолкла, тихо всхлипывая, глядя на него с неподдельным ужасом.

— Больно? — ласково спросил Мазур.

Она торопливо закивала. Глаза набухли слезами. Увидев его резкое движение, отшатнулась. Мазур поймал ее за косу и с расстановкой сказал, приблизив лицо:

— Конечно, больно… Это я сломал один мизинец. Досчитаю до десяти и сломаю второй палец. Потом тем же порядком — третий. И так далее. Пока самой не надоест… — уловил смысл по беззвучному шевелению ее губ. — Хочешь сказать, не надо? Больно, да?

Она закивала, боясь произнести хоть словечко. Покосилась на распухающий, вывернутый палец, всхлипнула.

— Ну что, ломать второй? — безжалостно продолжал Мазур. — На сей раз большой, в суставе, хрустнет так, что ты от одного звука на стену полезешь… Открой пасть, разрешаю.

Глазищи у нее стали на пол-лица. Боясь пошевелиться, тихо попросила:

— Не надо, пожалуйста… Больно же, ужас…

— Будет еще больнее, когда возьмусь за второй. Ну что, до десяти считать или одеваться будешь?

— Как же я оденусь, болит…

— Раз, — сказал Мазур громко.