Охота на пиранью

Глава девятнадцатая

А в это время Бонапарт переходил границу

Нельзя сказать, что они тащились, но, безусловно, не похоже на нормальную ходьбу. Каждый километр словно бы налипал на ноги пудами раскисшей грязи. По обочинам удавалось пройти не везде, очень уж густо стояли деревья, да и грязные комья, в которые превратились кроссовки, скользили по траве так, что проще было махнуть рукой, плюнуть, выматериться — и дальше шлепать по размякшей колее. Дорога петляла, плавными зигзагами огибая сопки. Не сговариваясь, оба свернули, когда показался скудный малинник, и, равнодушно принимая лившуюся на головы холодную воду, набивали рты.

Голод этим, конечно, не утолили. Переглянулись и двинулись дальше. Ольгину депрессию как рукой сняло — и Мазур лишний раз убедился, что в иных обстоятельствах кнут неизмеримо лучше пряника…

Он не взялся бы прикидывать, сколько это продолжалось. Долгие часы, вот и весь сказ. Сверху безостановочно льется вода, внизу чавкает под ногами грязь. Ольга после первого, одного-единственного раза больше уже не пробовала смахивать грязь с одежды — Мазур не всегда успевал ее подхватить, и она понемногу превращалась в чучело.

Впрочем, он выглядел немногим лучше — падал пару раз, но умело, на спину, поднимал вверх руки с поклажей и автоматом, не заботясь, во что превратится спина…

— А мы не заблудимся? — озабоченно спросила Ольга. — Тут и не видно, где право, где лево… Солнца-то нет.

— Ничего, — успокоил Мазур. — И без солнца, знаешь ли, есть масса указателей…

Он не врал — и в самом деле смог бы отыскать дорогу на юг.

Но петляла колея так, что заслуживала самых матерных слов…

Реку они увидели еще издали — серую ленту, за которой влажно зеленели те же высокие сопки. Но молчали, пока не подошли достаточно близко. Остановились над высоким, в рост человека, обрывом. Откос круто уходил к быстрой серой реке, из него торчали корявые, мокрые корни ближних сосен. Река была шириной метров в двести, по ней волокло ветки, коряги, всякий мусор. Определенно, она помаленьку выходила из берегов, вздувалась, напитанная дождями, вернее, множеством стекавших в нее ручьев грязной ливневой водички.

— Шантара? — спросила Ольга.

— Вряд ли, — задумчиво сказал Мазур, глядя на левый, противоположный берег, как ему и положено по правилу Кориолиса, более высокий. — Узковата что-то для Шантары. Или Баркачуль, или Калтат.

— А что лучше?

— Да одинаково, наверное, — пожал он плечами. — Если это Калтат — придется еще переправляться через Баркачуль.