Еще там, сразу все понял… Ух, как мы повеселимся, Красная Шапочка! Я же с тебя живой не слезу…
Марина, задыхаясь и не зная, куда девать беспомощно мечущиеся руки, то стонала, то вслипывая, пыталась вывернуться, спастись от неумолимых ласкающих пальцев, а слова, бесстыдные обещания, еще больше кружили голову, дурманили, отключали от реального мира.
Забылось все, вся прошлая жизнь, весь опыт семейного секса, не осталось ничего, кроме того, что происходило здесь и сейчас, кроме этого невероятно наглого, невероятно опытного и уверенного в себе мужчины, его губ, его рук, его грязных, возбуждающих словечек, его ярких сумасшедших глаз.
Он внезапно вытащил пальцы и протолкнул ей в рот:
- Попробуй, какая ты сладкая.
И Марина послушно раскрыла губы, слизывая свой вкус, хотя раньше никогда такого не делала, твердо считая, что это гадость страшная.
Но здесь не могла возражать, не могла противостоять. И не почувствовала ничего отвратительного.
- Дай мне, - Олег облизал ее губы, по-хозяйски проталкиваясь языком в рот, - охренеть…
Он все больше сходил с ума, движения теряли отточенность, присущую опыту, ее замещала необузданность, дикость страсти.
Когда он успел закинуть ее безвольные ноги себе на плечи, Марина так и не поняла.
Зато толчок в себя прочувствовала по полной. Хотя бы потому, что там тоже отличия от того, к чему она привыкла, были разительные."
"Мгновенная боль от растянутости, нереальной, небывалой раньше наполненности, даже слезы из глаз вышибла, Марина бессознательно попыталась оттолкнуть, уперлась каблуками в плечи Олега, но тот, словно понимая, что ей больно, притормозил, аккуратно перекинул обе ее ноги себе на одно плечо, и, надо сказать, места там еще осталось предостаточно, а затем наклонился к зажмурившейся девушке:
- Чшшшш… Тихо, маленькая… Ты и в самом деле маленькая такая… Если б ты знала, как мне охренительно сейчас… Потерпи…
Он бормотал эти утешительные слова, обцеловывая мокрые щеки и закрытые глаза, уговаривая посмотреть на него, расслабиться, дождался, когда Марина послушается, а затем, все так же не отрывая от нее взгляда, словно на леску подцепив, двинулся, несильно, скорее обозначая, раскачивая.
И Марина, уже немного привыкшая к размеру, подалась навстречу, неожиданно даже для себя. И подставила губы для поцелуя, глубокого, завораживающего, отключающего боль.
