Та в красках расписывала ночные похождения Марины, угрожала уже не полицией, а наркоконтролем.
Марине было жутко стыдно и неловко. Жар заливал лицо, щеки пылали, она все думала и никак не могла подобрать слова. Да и не знала, что говорить. Отрицать? Оправдываться?
-Марина, - наконец нарушил молчание Марат Ринатович, присаживаясь на диван, - я не собираюсь комментировать слова этой женщины.
И, не успела Марина выдохнуть, продолжил:
- Однако я должен предупредить.
Тут он встал, и сделал шаг в ее сторону. Это было так резко и неожиданно, что Марина отшатнулась к стене, нелепо выставив перед собой букет.
Она отчего-то испугалась до невозможности. И это было странно. Никогда до этого мгновения Марат Ринатович не пугал ее. Настораживал, заставлял чувствовать себя неловко, это да. Но вот испугать…
А сейчас один взгляд его, мертвый, опасный, напрягал невероятно.
- Если я еще хоть раз услышу о других мужчинах рядом с тобой… - он сделал еще шаг, вырвал букет из ослабевших рук, отбросил в сторону, приблизился, наводя ужас пустым взглядом и монотонным равнодушным голосом, - я тебя закопаю.
Сначала заставлю родить, а потом закопаю. Живьем. А если выясню, что ты, вместо того, чтоб рожать от меня, принесешь мне ублюдка от другого мужика, то я закопаю живьем и тебя, и его. А сына твоего выброшу на улицу. Поняла меня? У нас с тобой сделка, и я не позволю меня наебывать.
Марина даже вздохнуть не могла от ужаса. Она скользила взглядом по пустому лицу обычно добродушного и такого приятного мужчины, и не видела ни одной знакомой черты.
Словно сквозь маску проступило истинное лицо существа, что так удачно пряталось до этого. Чудовище. Зверь. Он говорил эти ужасные слова, угрожал совершенно спокойно, размеренно и четко. Так, чтоб дошло.
И до Марины дошло. Сразу же.
От осознания кошмарности ситуации , в которую сама себя загнала, подкосились ноги, и она плавно сползла по стене вниз, к дорогим, начищенным ботинкам Марата Ринатовича. Тот не сделал попытки поднять ее. Просто постоял, посмотрел на нее, и вышел прочь, бросив напоследок:
- Я позвоню тебе завтра, Мариночка, будь готова к переезду.
Голос его опять обрел прежнее благодушие, и Марина не сомневалась, что лицо вернулось то же. Приятное, спокойное, интеллигентное.
Хлопнула дверь.
Марина так и сидела на полу, глядя перед собой пустым остановившимся взглядом, пытаясь осмыслить произошедшее. Отойти от шока.
Потому что это надо сделать. Надо что-то решить. Надо что-то придумать.
