Охотясь на Аделин

Видя, как он растворяется во мне, трахая мой рот, я чувствую себя королевой, восседающей на своем троне.

Я так нужна ему сейчас, и от понимания, что могу лишить его этого… мои бедра сжимаются, чтобы унять напряжение, нарастающее между ними."

"Он неистово погружается в меня; с моих губ стекает слюна. Я провожу рукой по всей длине его члена, и он сжимает зубы.

Я улучаю момент, чтобы глотнуть воздуха, и от моих губ до его члена тянется нитка слюны.

– Высунь для меня язык, детка.

Я безропотно выполняю его просьбу, глядя на него сквозь мокрые ресницы.

– Такая хорошая девочка, черт побери, – хрипит он.

Он берет свой член у его основания и несколько раз шлепает им по моему языку; его брови сведены, губы приоткрыты.

Зверь и бог соединились в нем, образовав нечто совершенно сверхъестественное.

И я понимаю, что мне никогда не нужно было бояться его прикосновений. Меня оскверняли люди, а Зейд никогда не был простым человеком.

Я пытаюсь вырваться из его хватки, но он не отпускает и лишь крепче сжимает мои волосы в кулаке.

Он поднимает вторую руку и проводит большим пальцем под моими глазами, размазывая тушь по щекам.

Его грудь поднимается, а голос становится гортанным.

– Ты такая красивая шлюшка для меня, – произносит он.

Во мне вспыхивает гнев, но он лишь улыбается в ответ. Он рывком прижимает мою голову к себе. Головка его члена шлепает мою грудь, и он опускает глаза, в его взгляде вспыхивает огонек. И когда он смотрит на меня, я уже точно знаю, о чем он думает.

– Ты никогда не была шлюшкой этих мужчин, мышонок.

Знаешь почему?

– Почему? – шепчу я.

– Потому что им никогда не принадлежала ни одна частичка тебя. Они забирали то, что им не полагалось. Это не превращает тебя в шлюху, это делает тебя выжившей.

На мои глаза наворачиваются слезы. Я прикрываю глаза, чтобы скрыть слабость, но Зейд вскидывает мой подбородок, не давая мне спрятаться.

Его губы искажает дьявольская ухмылка.

– Но ты – моя шлюха. Ты – мое все, и с каждым днем ты все больше и больше становишься этим.

Я владею каждым чертовым куском тебя, Аделин. Даже когда ты кричала и рыдала, что не хочешь меня, ты не могла меня отпустить. Все те ночи ты стояла у окна, позволяя мне наблюдать за тобой. Ты вступала со мной в бой, вместо того чтобы бежать, и подстрекала меня, зная, что произойдет потом. А когда ты убегала, то всегда больше грозилась. Ты тянулась ко мне, как и я к тебе. И это то, чего никогда не будет ни у одного другого мужчины.

Он прав.