Охотясь на Аделин

Она бьется своей киской о мой член и скользит по нему, потому что чертовски намокла.

Я осторожно переступаю через бортик ванны и опускаю нас в нее. Фарфор сразу же окрашивается пунцовым от размазанных отпечатков и свежей крови.

Оскалив зубы, я стону, ощущая, как она извивается на моем члене, угрожая вырвать рассудок из моей головы, как это делают монстры в дешевых фильмах ужасов.

Прежде чем окончательно сойти с ума, я протягиваю руку и хватаю душевую лейку, находящуюся рядом с краном. Потом включаю горячую воду на полную мощность, регулируя температуру, пока она не становится комфортной.

– Зейд, – умоляет Адди, впадая в полное исступление.

В прошлом нож причинял Адди только боль, и теперь она на собственном опыте убедилась, насколько катастрофическими могут быть последствия при правильном его применении.

Отныне единственным ножом, которым ее можно будет сразить, будет мой, и она, мать ее, еще будет умолять меня сделать это.

Я переключаю подачу воды на лейку для душа и, откинувшись назад, поливаю ее тело.

Ее хриплые стоны пронизывают пространство, отражаясь от камня и фарфора и прилипая ко мне, словно раскаленный воск. По ее изгибам струится красноватая жидкость, которая затем стекает в слив.

Я направляю воду и на себя, смывая кровь и грязь сегодняшнего дня. Когда я заканчиваю, она смотрит на меня сверху вниз, в ее глазах пылает жар, от которого у меня перехватывает дыхание.

– Взгляни на свои новые шрамы, – жестко требую я.

Минует несколько ударов сердца, прежде чем она переводит взгляд с меня на свое тело. Порезы все еще кровоточат, горячая вода не дает крови свернуться.

– Что ты видишь?

Она проводит рукой по тому самому рубцу на животе и с трепетом выдыхает.

– Тебя."

"Я поддеваю пальцем ее подбородок и поднимаю ее глаза к своим.

– Когда-нибудь, мышонок, ты больше ничего уже не сможешь увидеть. Я буду единственным злодеем в твоей жизни и единственным, кто будет способен заставить тебя кричать.

Как только последнее слово слетает с моего языка, я поворачиваю лейку душа к ее киске, и мощная струя бьет прямо по ее клитору.

Она дергается, и ее вздох быстро превращается в крик. Ее руки вцепляются в обе стороны ванны, и голова снова запрокидывается назад. Она кричит, как я и обещал.

– Вот так, детка. Ты так чертовски красива, когда кричишь для меня, – рычу я, стискивая зубы, пока она неудержимо бьется.