Охотясь на Аделин

Лелеять и беречь, как пластмассовую розу, которую подарила мне мама.

Я так чертовски люблю ее, и хотя моя любовь жестока и безжалостна, в ней есть и забота. И выбор, когда быть милосердным к ней, а когда позволить зверю во мне вырваться на свободу, всегда будет нелегкой, черт побери, битвой.

Но сейчас один из тех моментов, когда мне нужно угомонить свое чудовище. Как бы мой член ни отваливался от боли.

Адди обращает ко мне взгляд, почти застенчиво рассматривая меня из-под густых ресниц. Концы ее влажных волос прилипли к мокрому телу, облепив круглые сиськи и ребра.

Капельки воды медленно стекают по всем ее поверхностям, и я не могу решить, какую из них лизнуть первой.

Черт. Я очень, очень не хочу быть добреньким сейчас. Я хочу заставить дьявола устыдиться тому, насколько плохим я могу быть.

– Повернись, – напряженно и хрипло велю я ей.

Она медленно качает головой, а затем опускается на мой член, заставляя его плотно прижаться к моему животу. Потом она начинает скользить по нему вверх и вниз, обволакивая меня своим влажным жаром.

Из моего горла вырывается рык, и мои бедра вздергиваются в знак угрозы.

– Не испытывай меня, Аделин.

– Ты не станешь меня трахать, – мурлычет она, и ее розовые губы кривятся в улыбке.

– Не будь так уверена в этом. Я многое могу, но сопротивляться твоей сладкой киске – вряд ли.

– Ты ведь знаешь, что я тебе этого не прощу? – произносит она с лукавым блеском в глазах.

Зарычав, я хватаю ее за горло и прижимаю к себе.

– Твоя ненависть всегда была на вкус как рай, мышонок.

И если мне придется провести остаток жизни на коленях, то я буду пользоваться своим ртом не только для того, чтобы вымаливать у тебя прощение. – Я зловеще усмехаюсь, и у нее перехватывает дыхание. – К тому времени, когда я закончу, ты будешь стоять на коленях рядом со мной."

"Она качает головой, не желая отступать. Эта маленькая шлюшка крутит бедрами, скользя своей киской по головке моего члена, а затем снова к его основанию, крепко прижимаясь к моим яйцам.

Ее глаза трепещут, и она трется об меня своим клитором, нисколько не заботясь о том, насколько шатко ее положение.

– Просто не двигайся, – шепчет она, продолжая снова и снова, пока я не оказываюсь близок к тому, чтобы переломить ее шею, словно чертову зубочистку.

Мои нервные окончания воспламеняются, и все тело немеет от удовольствия. Я уже не осознаю, насколько сильно я сжимаю ее шею, как и не осознаю жизни вне этой девушки, трущейся об меня.