Охотясь на Аделин

Я закаленная сталь и могу разбивать хоть бриллианты о свой член, но с ней я всегда переставал контролировать себя.

И это самая страшная пытка, какую только может вынести мужчина, но я с радостью перенесу ее, если это будет означать, что она опустится хотя бы еще на сантиметр.

– Не позволяй контролю ускользнуть из твоих пальцев, потому что если это произойдет, то я возьму все в свои руки. Я трахну тебя так основательно, что ты будешь плакать, прося меня остановиться, но этого не произойдет, Аделин. Тебе скорее придется убить меня на хрен, прежде чем это произойдет, и я умру без малейших угрызений совести.

Говорят, что глаза – это окна в душу, и, черт возьми, это неправда, потому что я вижу, как в нее проникает страх через ее тело. И она все еще получает от него наслаждение, как и раньше, когда я был для нее всего лишь тенью в ночи.

Ее киска сжимается, и я чувствую, как ее возбуждение стекает по моему члену, вырывая из моей груди глубокий гортанный рык.

Горячая вода, скопившаяся на уровне моих бедер, хлюпает, когда она меняет положение, чтобы сесть поудобнее.

Она крутит бедрами, впиваясь ногтями в мои бока, и я шиплю.

– Сильнее, – рявкаю я.

Мне нужна боль, чтобы заземлиться. Она нужна мне, чтобы сохранить рассудок. Если я не буду чувствовать ничего, кроме нее, то я потеряю его окончательно.

– Вонзи свои ногти сильнее.

Она слушается, и я вздрагиваю от резких уколов. Однако их хватает, чтобы не дать мне излиться в нее.

Она слегка покачивает попкой, ее движения сдержанны и едва ли позволяют ее киске заглотить меня больше чем на пару сантиметров.

Одна из ее рук пытается обхватить основание моего члена, но я останавливаю ее. Если она дотронется до меня, то это будет конец."

"Я обхватываю свой член у основания двумя пальцами, чтобы успокоить его, а затем другой рукой принимаюсь гладить ее клитор тугими кругами. Ей недостаточно той длины, на которую она насаживается. Но даже в этом случае она нуждается в стимуляции.

По моей груди скользит протяжный приглушенный стон.

– Черт, мне просто необходимо ощутить эту киску. Мне нужно почувствовать, как она обхватывает всего меня. Каждая часть тебя – моя, мышонок, и ты никогда не почувствуешь себя целой без меня внутри себя.

– Это… это все, на что я сейчас готова, Зейд. Я не могу дать больше, – отвечает она, почти умоляя меня понять.

– Прими столько, сколько сможешь вынести, детка. Подари мне свою боль.