Охотясь на Аделин

Он чертовски великолепен, и мое сердце разрывается от осознания того, что этот мужчина – нет, этот Бог – мой.

Он выпрямляется, и я пытаюсь заставить себя упиваться им медленно."

"Маленькими глотками, Адди. Смакуй его.

Но я не могу сдержать своего жадного взгляда, который пожирает его тело, особенно задерживаясь ниже талии.

Я не забыла, как грозен член Зейда. И все же каждый раз, когда я вижу его и понимаю, что он обязательно окажется во мне, меня словно пронзает током.

Мой рот наполняется слюной, когда я вспоминаю боль от того, как он растягивает меня, и то, с каким трудом он входит в мою киску.

Черт, это чем-то похоже на зависимость от боли при нанесении татуировки. При каждом укусе иглы хочется убежать, но ты остаешься, потому что результат обещает чистое, мать его, блаженство.

Бросив на меня испытующий взгляд, он подходит к комоду и достает что-то из ящика. Господи, его задница почти такая же аппетитная, как и передняя часть. Мои легкие смыкаются, и я перестаю дышать.

От его тела меня отвлекает лязг металла.

Он приближается ко мне, держа в руках черные наручники, и от этого зрелища мое сердце подскакивает, как камушек на поверхности озера.

Я делаю большой шаг назад. Большинство мужчин, увидев нерешительность, остановились бы, но Зейд не колеблется и идет ко мне.

– Что ты собираешься с ними делать? – спрашиваю я, и тревога в моей груди нарастает.

– Не волнуйся, детка, они для меня.

Я встречаю его взгляд и мгновенно успокаиваюсь. В его черно-белых глазах плещется целый мир эмоций.

Желание, любовь, коварный умысел. Но он чертовски спокоен, и именно это и заставляет меня расслабиться.

Нахмурив брови, я смотрю, как он протягивает мне наручники и ключ, но не беру их.

– Что ты задумал? – спрашиваю я, поднимая на него глаза.

– Разве я не говорил, что тебе не нужен полицейский, чтобы надеть на меня наручники? Я сказал, что позволю тебе сделать со мной все, что ты захочешь, и именно это я и делаю.

Не знаю, почему я так удивляюсь этим словам.

Он ясно дал понять, что власть в моих руках, но видеть, как он буквально передает мне ее, все равно неожиданно.

Облизав губы, нерешительно беру их и кладу ключ на тумбочку. Он снова поворачивается, демонстрируя мне огромного осьминога, вытатуированного у него на спине, щупальца которого забираются на плечи и шею.

Иногда, когда Зейд спит, я прослеживаю пальцем каждую его линию, знакомясь с ощущением его тела, когда он не требует этого от меня.