Охотясь на Аделин

Шедевр, который не смог бы создать даже да Винчи. Я хочу прижать ее к стене и показать, как выглядит настоящее мастерство, когда оно питается страстью.

– Когда тебе будет страшно и трудно дышать, я буду здесь. Глубоко внутри тебя. Неважно, где – в твоем теле или в сердце – я всегда буду рядом.

Она дрожит, и я отвожу бедра, прежде чем еще раз глубоко вогнать в нее свой член, вырывая из ее горла хриплый стон.

Мой самоконтроль ослабевает, и я позволяю себе на мгновение сломаться – откинуть голову назад, закатить глаза и застонать от ощущения ее идеальной вагины, обхватывающей меня.

Гребаная нирвана.

Опустив голову, я очерчиваю губами изгиб ее трепещущей шеи, а затем, словно одержимый, прикусываю кожу прямо над ее пульсом. Вкус ее страха намного приятнее, чем я мог нафантазировать.

Она резко хватает воздух, и я скольжу ртом к ее уху, завороженный тем, как она дрожит подо мной.

– Я прогоню твоих демонов, Аделин, и они разбегутся и спрячутся, потому что я намного страшнее их.

Я глубоко вонзаюсь в нее, чтобы подчеркнуть свои слова, и получаю резкий вздох в ответ. Ее рука шлепает по моему бедру и скользит дальше, пока ее ногти не впиваются в мою задницу.

– Зейд, – шепчет она, выгибая спину и вжимаясь в меня.

Сдерживая очередной стон, я приподнимаю ее ногу и просовываю руку под ее колено, начиная двигаться короткими и сильными толчками, попадая именно в ту сладкую точку внутри нее, которая и заставляет ее киску плакать. Глаза Адди закатываются, слабые со сна стоны заполняют комнату и проникают в мою грудь, заставляя меня трахать ее еще жестче и быстрее.

"Поднимаю ее ногу выше, подношу руку к ее горлу и крепко сжимаю, и она стонет с новой силой. Я стискиваю зубы, меня охватывает шквал эмоций. Ярость. Любовь. Необходимость. Одержимость.

По мере того как они разрастаются и становятся ярче, моя рука взбирается вверх по ее шее и опускается на подбородок.

– Смотри на меня, пока я разрушаю тебя, Аделин.

Крепко сжав пальцы, я рывком приближаю ее лицо к своему, заставляя ее огромные карамельные глаза смотреть в мои.

– Ты всегда будешь моей, – рычу я. – Даже в твоих гребаных кошмарах.

С ее губ срывается вскрик, но она не отстраняется. Нет, она с готовностью отвечает на каждый мой толчок.

По моему позвоночнику пробегают волны наслаждения, собираясь у его основания и почти ослепляя меня экстазом.

– О боже, Зейд, пожалуйста, – задыхаясь, просит она.