Охотясь на Аделин

Отпустив ее челюсть, я скольжу рукой вниз по ее животу – к намокшей киске, кончиками пальцев дразня ее клитор.

– Ты такая красивая, маленькая мышка, – шепчу я. – Но я хочу услышать, как ты станешь молить меня о пощаде.

Я выхожу из нее, и мой член яростно протестует; мне почти больно отстраняться от нее, чтобы пошарить в тумбочке.

– Что ты делаешь? – стонет она, и я знаю, что ее киска отчаянно сжимается сейчас, ища меня.

Подцепив то, что мне нужно, я снова заключаю ее в свои объятия. Ее подбородок упирается мне в плечо, она пытается понять, что я задумал.

В лунном свете она выглядит чертовски божественно, и это почти отвлекает меня от цели.

Я открываю смазку и покрываю ею свой член, стискивая зубы, пока распределяю ее по всей длине. Все еще не оправившись от потери ее киски, я, словно несдержанный дикарь, непроизвольно содрогаюсь в собственной руке.

Я всегда говорил ей, что не могу себя контролировать.

– Зейд, – протягивает она, и в ее голосе звучит тревога.

Прежде чем бросить флакон за плечо, я выдавливаю щедрую порцию смазки на свои пальцы и провожу ими по щели ее задницы.

Она резко вдыхает, поскольку я покрываю гелем ее зад, и скулит, когда я погружаю внутрь палец, а потом еще один, растягивая ее и подготавливая к тому, что произойдет дальше. Она дрожит и то ли от неожиданности, то ли от страха не способна ни на что другое, кроме как затаить дыхание.

Я не спеша разрабатываю ее попку, покусывая за плечи, оставляю засосы, вырывая из ее горла слабые стоны.

Когда я отстраняюсь, она уже задыхается, а ее мышцы расслабляются. Я просовываю руку под ее бедро и снова приподнимаю его.

– Подожди, – задыхается она. – Ты слишком большой. Я не уверена, что справлюсь.

– Твое тело создано, черт побери, для меня. Так что ты будешь хорошей девочкой и, мать твою, как-нибудь справишься.

Я прямо чувствую, как страх разливается по ее кровеносной системе, а ее киска чертовски намокает. Она нервничает, но держит эти маленькие белые зубки сомкнутыми.

Умная девочка.

– Ты мне не доверяешь? – спрашиваю я, развлекаясь тем, что в глазах, устремленных на меня, сверкают острые ножи.

– Я доверяю тебе свою жизнь. Но доверяю ли я тебе в том, что ты не порвешь меня? Абсолютно нет.

Я ухмыляюсь, обнажая зубы в дикой улыбке.

– Ты ведь получаешь удовольствие от боли, причиняемой мной, не так ли, Адди?

Прежде чем она успевает запротестовать, я приставляю головку члена к ее тугому входу и осторожно проталкиваю ее внутрь.