Окаянные девяностые

Продажные опера и следователи не один раз вытаскивали их и Креста из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Местная пресса каждый раз поднимала шум о коррупции в правоохранительных органах, и на этом все заканчивалось. Свидетели преступлений Харламовых либо загадочным образом исчезали, либо отказывались от первоначальных показаний, и милицейскому начальству ничего другого не оставалось, как только разводить руками.

Поглядывая на дверь, Барсуков торопливо написал ответ на обратной стороне записки и с нетерпением ожидал возвращения дежурного.

Прошло не больше десяти минут, и в коридоре снова раздались шаги. Записка, словно раскаленный уголек жгла руку Барсукова. Он сжал ее в кулаке и шагнул к двери. Она приоткрылась, в проем просунулась растопыренная пятерня, и записка упала в нее. Рука исчезла, дверь скрипнула, лязгнул засов, и в коридоре опять наступила тишина. Барсуков перевел дыхание, дотащился до нар и без сил рухнул.

Той же ночью его записка была в Екатеринбурге в руках у Креста.

На следующее утро в офисе Харламовых, кроме самих отца и сына, собрались Крест и его заместитель — Юрий Хорьков, позже к ним присоединился глава «Циркона» Борис Иговкин. Настроение у всех было похоронное. Записка Барсукова из следственного изолятора подтверждала их самые худшие опасения. В руках следствия оказались важные улики, подкрепленные показаниями Барсукова, они могли вывести на «Циркон» и привести к краху канала контрабанды титана и редкоземельных материалов в Прибалтику.

— Так чо будем делать с козлом Барсуком? — первым нарушил затянувшееся молчание Павел Харламов.

— Загасить гада, а с ним все концы в воду! — решительно заявил Хорьков.

— Легко сказать, в камерах одна шушера сидит, — буркнул Крест.

— Юра, ты не забывай, Барсуковым, кроме ментов, занимаются гэбэшники, — напомнил Иговкин.

— У-у, этих нам только не хватало! И откуда они только нарисовались? — терзался Игорь Харламов.

— Та все понятно, закрытый военный городок, без гэбэшников туда ментов не пустят, — предположил Хорьков.

— Нет, Юра, гэбэшники там не потому оказались. Они не менты и дела с наскока не решают, — возразил Иговкин.

— Хочешь сказать, они пасли Барсука, и под ним сидел стукач? Но откуда он в той шараге?! — не мог поверить Павел Харламов.

— Паша, титан — это не железки, а если гэбэшники пронюхали, что он шел в Прибалтику, то это чисто их статья. И потом, заметь, накрыли Барсукова в самый неподходящий момент.