Окаянные девяностые

Между строк Саттер читал: Финкель выполнил первое задание — собрал секретную информацию по вопросам, озвученным ему во время беседы 28 сентября 1993 года в посольстве США в Москве. Посчитав, что затяжка с привлечением Финкеля к сотрудничеству с ЦРУ может привести к срыву самой вербовки, он отправился на доклад к Моррису.

Резидент был один и находился в хорошем расположении духа. На совещании в Лэнгли директор ЦРУ отметил положительную динамику в работе посольской резидентуры в Москве и личный вклад Морриса.

— Хеллоу, Джон! — приветливо поздоровался Моррис и шутливо отметил: — Ты сияешь, как новый цент. Я так понимаю, есть хорошие новости?

— Да, сэр! — подтвердил Саттер.

— О’кей, я внимательно слушаю, — подобрался Моррис и кивнул на кресло.

Саттер занял место за столом заседаний, достал из досье на Финкеля запись его последнего телефонного разговора с Орел и приступил к докладу.

— Сэр, анализ собранных на «Хэла Рубинштейна» материалов и результаты выполнения им проверочного задания, отработанного на встрече 28 сентября 1993 года, дают основания полагать, что к настоящему времени сложились все условия для его вербовки.

— Погоди, погоди, Джон, с вербовкой и предложениями! — остановил его Моррис и спросил: — Ты уверен, что за спиной Финкеля не стоит русская контрразведка? В последнее время она все чаще показывает свои зубы.

— Да, сэр! — решительно заявил Саттер.

— И какие для этого есть основания?

— Секретные сведения, которые Финкель сообщил мне в беседе 28 сентября.

— Аргумент весомый, но недостаточный, — не принял его Моррис и сослался на мнение военных. — Наши яйцеголовые из министерства обороны оценили их, как малозначительные.

— Сэр, я не утверждаю, что они представляют для нас большой интерес. Финкель умен и хитер, чтобы вываливать все, что знает. Он с самого начала пытался затеять со мной торг.

— И все-таки, Джон, мы не должны исключать того, что русская контрразведка через Финкеля пытается втянуть нас в свою игру.

— Безусловно, такой вариант я допускаю, но не в случае с Финкелем.

— Это почему же? — допытывался Моррис.

— Проведенный мною анализ переписки и телефонных разговоров с Орел, а также сообщений агента Друг, говорит: Финкель спит и видит себя где угодно, но только не в России. Как говорят сами русские: ему в России все осточертело.