Окаянные девяностые

— Это же ваши материалы, Борис Аркадьевич, не так ли? — спросил Ильин.

— Да, — подтвердил Карпов и подыграл. — Гражданин полковник, у меня и мыслей не было про шпионов. Я думал это бизнес и…

— Борис Аркадьевич, речь сейчас не о том, — перебил его Ильин и снова обратился к Беднову. — Михаил Иннокентьевич, но если Борис Аркадьевич диктовал вам свои условия, так то же самое он может сделать в отношении Раздольнова.

— Нет, нет, с Раздольновым такое не пройдет. Он церемониться не станет. Вы даже не представляете, какие страшные люди стоят за ним.

— Михаил Иннокентьевич, ну не так страшен черт, как его малюют. Тем более мы не будем стоять в стороне.

— Ну, если только так, — и, помявшись, Беднов согласился.

— А вы, Борис Аркадьевич, готовы нам помочь? — допытывался Ильин и напомнил: — Это единственный путь, чтобы облегчить свою вину.

Борис старательно играл роль, отведенную ему контрразведчиками в спектакле перед Бедновым. И этой игре могли позавидовать артисты местного драматического театра.

— Виноват, гражданин полковник, черт попутал! Я не хотел, это все…

— Борис Аркадьевич, возьмите себя в руки! Вы же мужчина! — подыгрывал ему Ильин и повторил свой вопрос: — Так вы готовы нам помочь?

— Да, да, гражданин полковник! Я — не шпион! Дурак, погнался за шальными деньгами! Каюсь…

— А меня заставил Раздольнов! Он угрожал мне, моей семье! У меня не оставалось выхода! — вторил ему Беднов.

Сценка, в которой контрразведчики и Карпов старательно играли свои роли, в своей финальной части приобрела шекспировский размах. Борис блестяще отыграл ее последний акт. Ильин не стал доводить ее до трагического конца, положил перед Бедновым текст разговора с Раздольновым и предложил:

— Михаил Иннокентьевич, прочитайте и озвучьте это по телефону Раздольнову.

— Я?! Что, прямо сейчас? — опешил Беднов.

— А почему бы и нет, вам ничто не угрожает, мы рядом.

— Э-э, — промычал Беднов и склонился над текстом.

Ильин прошел к сейфу, достал телефон Беднова, включил на громкую связь и положил перед ним. Он несколько раз перечитал текст, дрожащей рукой набрал номер, и через мгновение в кабинете зазвучал властный голос Раздольнова.

— Здравствуй, Михаил Иннокентьевич! Ты куда пропал?

— Здравствуйте, Николай Павлович. Извините, в делах закрутился.

— А про мое дело ты не забыл?

— Как же, помню, работаю.