Окаянные девяностые

— Ну вы, Борис, и… — больше у Дункан не нашлось слов.

— А как вы хотели, Пит, кандидата наук в советское время кому попало не давали! — бросил вслед Карпов и собрался в комок, чтобы не дать ему скрыться.

Дункан ничего не слышал, он видел только сверток, в котором лежали вожделенные секреты РХД-5, и ринулся к соседней лавочке. Расчет Войцинского сработал — американский разведчик действовал по его правилам. Не обращая внимания на грязь, Дункан рухнул на колени и вцепился в сверток, но не смог поднять. Недоумение на его лице сменилось ужасом.

Перед ним разверзлась преисподняя. Земля вспучилась. В провале блеснуло белозубым оскалом лицо-маска, в следующее мгновение руки-клещи вцепились в запястья Дункана, и на них защелкнулись наручники. Ужасы на этом не закончились. Лавочка взлетела в воздух, на ее месте возникли два громилы и стиснули его в своих объятиях. А через секунду над головой вспыхнул прожектор, и перед Дунканом, впавшим в прострацию, появился оператор с камерой. Она бесстрастно фиксировала отклеившийся ус, нелепо сбившийся парик и сверток с информационной куклой в руках провалившегося американского разведчика.

Дункан плохо помнил, как его втащили в микроавтобус, ввели в здание управления контрразведки и усадили в кресло. Он пришел в себя, когда в комнате появился генконсул. С потухшим взглядом Дункан и Грин с каменным лицом выслушали моложавого полковника Ильина. Он объявил о противоправной, несовместимой со статусом консульского сотрудника деятельности господина Пита Дункана и потребовал в течение 24 часов покинуть территорию Российской Федерации.

На выходе из здания управления контрразведки Дункана и генконсула ожидали вездесущие журналисты. Не проронив ни слова, американцы, севшие в «шпионскую лужу», прорвались через гомонящую, снимающую братию и втиснулись в машину. Минула минута, и о них напоминал лишь едкий запах выхлопных газов. Журналисты продолжали дежурить у подъезда в надежде услышать ответы на свои вопросы от генерала Войцинского.

Спустя час, в пустом кабинете начальника свердловского управления федеральной службы контрразведки телефон ВЧ связи от непрерывных звонков раскалился докрасна. На требовательные вызовы Москвы отвечать было некому. На столе сиротливо лежал лист бумаги — рапорт Войцинского об увольнении.