Охота на Горностая

Не объяснять же, что тот пялился на Катерину?!

Сейчас остатки гостей выглядели почти пристойно, собираясь допить оставшееся, прогулять накопившееся и расползтись отсыпаться на несколько суток.

– Штрафная! – возвестил Данил, сноровисто наливая в рюмку. Николас выпил, занюхал хлебом и потянулся к закуске.

– Так вот, – продолжил начатую фразу Ляпсус, ловко перехватывая тарелку с сыром и подтягивая её поближе к себе. – Из моей диссертации ясно видно, что лучше всего ожоги после эльфийских стрел…

Оценив угрозу гулянке, сидевший рядом с эрлийцем шас ловко сунул тому полную рюмку, а фея затрепыхала ресницами, переведя внимание известного хирурга с чьих-то травм на собственное декольте.

Данил разлил по второй, все выпили, и дальше беседа потекла без осложнений, плавно свернув на последние сплетни. Фей больше интересовало новое платье Всеславы, шасов – его цена, масанов – сами феи, а Ляпсус с навом, склонившись друг к другу, обсуждали какой-то заковыристый манускрипт, недавно доставленный в Цитадель.

По крайней мере, это Николас помнил достаточно твёрдо. Ещё он помнил третью и четвёртую, традиционный тост за здоровье новобрачных, пьяную исповедь Ляпсуса про токсикоз Карины и грянувшие за этим свист и аплодисменты. Помнил он и тост за Никифора… а дальше всё помнилось весьма смутно, и количество рюмок между «четвёртой» и «последней» масан не сосчитал бы и под страхом смерти. Или очередного выговора епископа.

В какой-то момент масан нашёл себя жалующимся незнакомому хвану на отказ красавицы феи то ли в прошлом, то ли в позапрошлом месяце. Это тоже вспоминалось смутно. Похоже, на феях они и сошлись.

Николас сфокусировал взгляд и удивлённо моргнул: деревья, кусты, даже цветёт что-то. Следующий вопрос был весьма закономерным: «Где я?»

– В этом… – хван помахал верхней левой рукой, – парке.

– А что я здесь делаю?

Над этим вопросом хван думал дольше.

– Гуляешь? – неуверенно предположил он.

– Давно? – без особой надежды спросил масан.

Хван развёл руками – всеми четырьмя – и задумался. Потом почесал затылок верхней правой рукой, а нижней поддержал Николаса под локоть, едва не оторвав рукав рубашки.

– Не помню. А тебя хоть как зовут?

– Лёка, – представился хван.

Вот и познакомились.

И тут Николаса пронзила страшная догадка. Он схватился за одежду и застонал – куртки, а вместе с ней и драгоценного брелка не было.