Охота на Горностая

Шхуна отчалила неспешно – провонявшее тиной судно тащило путешественников и нехитрый свой груз по мелким весёлым волнам. День прошёл без происшествий, правда, капитан то и дело с беспокойством поглядывал за борт и ворчал что-то про рыбу-луну. «Всплывая к поверхности, она предвещает бури», – объяснил Вернер.

Когда над головой, расправляясь ветром, захлопали паруса, Сорен спросил:

Вернер помолчал, вглядываясь в даль, потом ответил:

– Мать сказала, что отец уплыл на север, на большом корабле с золотым единорогом на гроте.

А каравелла продолжала своё движение, отставая от них, если верить капитану, на полторы морские мили, словно не решаясь окончательно отвернуть в сторону и навсегда разлучить Сорена с написанной на роду судьбой. Он смотрел на её силуэт и тщетно гадал, стоит ли на палубе та девушка и видит ли она маленькую неуклюжую шхуну?

Перед закатом ветер стих, а солнце стало красным, как нагретая пламенем монета. Горизонт заволокло дымкой, где-то далеко, над смутными очертаниями земли, заворчал гром.

Капитан спешно отдал приказ убирать паруса: «Будет буря, да ещё какая…» Темнота обрушилась вместе со шквальным ветром, и вода, повинуясь луне, пошла на убыль, утаскивая шхуну на гибельные мели. Валы высоко поднимали судно, между ними разверзались провалы, открывая неровный грунт, и уже не было спасения. Румпель переломился, палуба прогибалась и трещала. Из последних сил цепляясь за мачту, Сорен видел, как от страшного крена люди катились за борт, как с последним приказом – распустить стаксели! – исчез в чёрной пучине капитан, и только Вернер держался рядом, сплёвывая едкую морскую воду, висел, цепляясь за канаты, и умирать не собирался. У него был Тайный Город. И у Сорена теперь тоже.

Они спаслись чудом – на обломке мачты, за которую так отчаянно держались. Глаза и израненные ладони горели от соли. Из вспененной воды то и дело выплывали толстые обшивные доски, но ветер унялся, тучи разметало, и в небе показалась розовая луна. Ноги сводило от холода, и отчаяние накрывало волнами, одна за другой, было страшно так, как никогда в жизни.

– Смотри! – прокричали Сорен и Вернер одновременно, с той только разницей, что смотрели они в разные стороны.

Сорен видел ставший вдруг невозможно близким силуэт каравеллы – паруса спущены, на палубе мелькают огни, слышны крики людей. А к ним, разгоняя обломки, плывёт лодка, подчиняясь дружным взмахам вёсел: их заметили, их пытаются спасти.

А Вернер глядел в другую сторону.