Охота на Горностая

Пусть скажет, что хотел, и проваливает.

– А теперь слушай очень внимательно, – Данила подался вперед. – Я совершил огромную ошибку! И сам я не в силах её исправить. Но это можешь сделать ты.

Бывший фээсбэшник ненадолго замолчал, вперив мутный взгляд в стакан. Потом залпом выпил и заговорил. А точнее, начал нести бессвязный бред:

– Она ведь звала меня с собой. А я не пошёл! Я не люблю музыку! А ведь мог пойти, и, возможно, ничего бы не случилось! Понимаешь?! – Он прожёг Валентина взглядом, полным лютой ненависти, и продолжил: – Нет, ты не понимаешь! У Люнция – «Рендж Ровер».

Обычно, он ездит с водителем, но в тот проклятый день водитель подвернул руку и кон… продюсер решил сам сесть за руль. Он сбил Ангелину! Насмерть!

Данила обхватил голову руками, было видно, что он еле сдерживает слёзы.

– Как сбил?! Когда?! – растерялся Валентин. В мыслях промелькнуло – бредит, этот спившийся идиот бредит.

– Год назад. Ровно год назад этот проклятый урод лишил меня дочери! – Теперь разгорячённый пьяница не смог сдержать хлынувший из глаз поток.

– Как?! – тупо повторил Валентин. – Почему Алла не знает?!

– Этой суке плевать на Ангелину!

Блондин проглотил оскорбление.

– Когда мне позвонили, я не мог поверить, – всхлипывая, продолжил бывший фээсбэшник. – Я до последнего молился, чтобы это оказалось неправдой! Я не помнил, как выбежал из квартиры, как нёсся вниз по лестнице и споткнулся. Я разбил голову, сломал ногу, но отчаянно полз, как беспомощный червяк… Я смог увидеть её лишь на следующий день. В морге.

Ангелина была как сломанная кукла. Проклятый джип переломал ей все косточки! Врач сказал, что она умерла на месте…

Валентин почувствовал, как задрожали у него ноги. Он понял, что Данила не бредит. Что это правда, что Аллиной дочери больше нет!

Данила налил себе полный стакан рома, опорожнил его и прошипел:

– Люнций заплатил за похороны и купил меня! Он отвалил мне кучу бабла, лишь бы я не предъявлял обвинений и не трогал его, чтобы я забыл про этот инцидент. Он рыдал и клялся, что больше никогда не сядет за руль.

Он знал, что я… фээсбэшник, и очень боялся мести. Я был не в себе и пообещал, что не трону его. Так я остался без дочери! Я уже год живу один, тая в душе эту горечь!

Валентин не знал, что сказать, все слова казались неуместными и неуклюжими. Страшная весть ошарашила его. Наконец он виновато молвил:

– Всё-таки надо было нам рассказать. Мы бы помогли…

– Я скрыл это от Аллы, потому что ненавижу её!

– Ей надо рассказать, – настаивал блондин.