Охота на Горностая

 – Не знаю, как там остальные, а мы к этому никак не относимся. Тут сезонные колебания на рынке недвижимости не всегда предсказать можешь, а ты говоришь – религия. Спящий с тобой, друг мой. Кстати, мы приехали…

Участок оказался изрядных размеров, акров пять, если не шесть, но запущенный и совершенно бестолковый. Горками свалены поленья, да такие огромные, что из них впору корабли строить, а не отапливать дома. Проглядывало подобие газонов, но всё заросло сорняками, и клёны, повсюду клёны – настоящая роща. В общем, бардак.

Увидела бы мама – в обморок бы упала от такого небрежного отношения к саду.

И дом не лучше, тут терраса, там пристройка, окна на первом этаже некрасиво забраны решётками – зачем, спрашивается, это тому, кто может защищаться с помощью магии?

Ключи от дома – здоровенную ржавую связку – Рославу вручил Ифран вместе со всеми документами. Теперь он с опаской сунул один из них в скважину и со скрежетом повернул. Авид с любопытством вытягивал шею, приплясывал сзади, торопил:

– Ну чего ты там возишься?

– Что, боишься, убегут сокровища, не дождутся тебя? – огрызнулся Рослав и распахнул дверь.

Завизжали петли, в лицо пахнуло пылью и ветхостью.

Авид потянул носом и быстро обогнул Рослава, по-хозяйски устремившись в недра дома.

– Клянусь складами Спящего, есть чем поживиться! Но надо спешить, пока тут всё не сгнило!

– Ну знаешь! – обиделся Рослав, пробираясь следом за юрким шасом по узкому коридору, заставленному старой мебелью. – Это мой дом, вообще-то. Захочу – ничего отсюда забирать не буду, продам всё вместе.

– Мне назло, что ли? – хмыкнул Авид, рассеянно щупая край ковра, скромно украшавшего стену в небольшой гостиной. Рослав наконец-то огляделся по-настоящему и восхищённо присвистнул.

В маленькой темноватой комнате было собрано множество интересных и, вне всякого сомнения, дорогих вещей. Например, инкрустированный серебром череп животного, которого Рослав, после некоторых размышлений, признал кабаном. Или две скрещённые секиры, висящие над старым диваном: лезвия выглядели изрядно побитыми временем, но резные рукояти смотрелись внушительно.

И богато. На полках, тянущихся вдоль стен, пылились безделушки – хлам вперемешку с ценными штуковинами, типа вон той шкатулки с изящным цветком лотоса на крышке или фарфоровой статуэтки со сколами на подставке.

Вплотную к подслеповатому окну стоял массивный письменный стол, заваленный связками пожелтевших газет, окружавшими древнюю, как мир, пишущую машинку.