Охота на Горностая

– Подменили! – заверещал кто-то, и толпа зароптала.

Фура осторожно понюхал неведомый «перигнон» и сделал маленький глоточек. Но даже этого хватило, чтобы понять: ЭТО пить нельзя ни в коем случае! Рискнувшие последовать его примеру Красные Шапки принялись дружно плеваться и ругаться. Недоумение и возмущение достигло своего предела, когда в дверях появился сам великий фюрер Кувалда, безмолвно потрясая фляжкой, в которой что-то булькало. От гнева он даже говорить не мог – только таращил единственный глаз и ловил воздух ртом, как рыба.

Фура с облегчением понял, что его смерть откладывается на неопределённый срок – у Кувалды явно появились дела поважнее.

– Что это такое, мать вашу, я вас всех спрашиваю?! – разродился, наконец, великий фюрер и запустил фляжкой в бармена, который, впрочем, успел увернуться. – Почему мой виски на вкус похож на… на…

– И мой! – загалдели вокруг. – И мой тоже!

– Это заговор! – заорал кто-то.

– Это предательство!

– Это он! – Фура быстренько сообразил, как отвлечь внимание от своей скромной персоны, и ткнул пальцем в бармена.

Толпа мгновенно переключилась на несчастного и, сплотившись, сурово двинулась в наступление. Бармен вопил, что ни разу не виновен, что оно само и вообще это всё происки врагов, которые желают немедленного свержения Кувалды с поста великого фюрера и воцарения анархии и непотребства. Красные Шапки не слушали – душа их требовала мести.

И расправа неминуемо свершилась бы, если бы дверь в кабак не распахнулась и перед изумлёнными Красными Шапками не появились двое – люд и шас.

Штаб-квартира семьи Красные Шапки

08 сентября, суббота, 20.01

Рослав был не робкого десятка – трус, как известно, не играет в хоккей, – но не факт, что он отважился бы так запросто завалиться в логово Красных Шапок. Толпа неуправляемых, агрессивных, вооружённых дикарей – застрелят по трезвости, и поминай, как звали. Зато Авид, к немалому удивлению Рослава, повёл себя как бравый ковбой из старого доброго вестерна – открыл дверь с ноги и громко затребовал Фуру.

– Где чернильница? – грозно вопросил Авид, когда они удалились от кабака шагов на десять.

– Какая чернильница? – Фура переминался с ноги на ногу, от страха у него даже глаз задёргался.

– Которую ты стащил со стола Урбека! – рявкнул Авид.