Охота на Горностая

Пару дней они закатывают истерики, топают ножками, требуют от правительства помощи, от ООН – поддержки, от Нептуна – нас покарать, потом отдают курьеру кейс с наличностью, и танкер спокойно продолжает движение в порт назначения. Я рассчитал, что через пару дней даже самый тупой и жадный капиталист сообразит, что на фоне танкера и нефти в нём, содержимое кейса значит настолько мало, что проще заплатить, сочтя происходящее мелкой издержкой.

– Танкер трудно спрятать, – прикинул Вернон.

– Мы и не прятали. Мы их минировали, а кейс становился платой за код деактивации.

– Спасибо. – Аэрба зевнул. – Сначала было интересно и прибыльно, потом осталось прибыльно, но неимоверно скучно. Рутина. Главная сложность заключалась в том, чтобы не забыть покормить команду танкера… Ах да, ещё приходилось пересчитывать много денег, но от этого занятия я никогда не устаю.

Он вновь наполнил стаканы, и вновь разговор прервался. А когда мужчины выпили, первым заговорил де Бер:

– Ты поэтому ушёл из бизнеса?

– Вовсе нет.

 – Уэрбо задумчиво оглядел пустой стакан. – Я ушёл из бизнеса, потому что жадные местные узнали о моей идее и стали хватать все проходящие суда и требовать большой выкуп. Идея была опошлена, в акваторию пришли военные, а я не люблю военных. Они хорошо вооружены и не склонны к переговорам, чтоб им всем чугунные якоря приделали… Бенга-Бенга предложил потрошить богатенькие яхты на Сейшелах и Маврикии, но я отказался. Мне противно заниматься толстосумами: они липкие, трусливые, а некоторые – мстительные. Возись с ними потом… В общем, пришлось вернуться к контейнерным перевозкам.

Серб улыбнулся, показывая, что оценил шутку, и качнул головой:

– В последнее время мы работаем по предварительным заказам: нам сообщают рейс и номер контейнера, который нужно забрать. Или утопить. Или сжечь… Я не всегда знаю, что там за товар. Меньше знаешь – лучше спишь.

– Ты весьма откровенен с нами, – оценил де Бер.

– Не боишься, что мы тебя сдадим?

Вопрос заставил Уэрбо задуматься. Несколько секунд капитан придирчиво изучал физиономию молодого чуда, после чего поинтересовался:

– Зачем тебе меня сдавать?

Горностай почувствовал себя Драконом.

– Вот когда надумаешь мотив, тогда я и стану тебя опасаться.

– А как ты узнаешь, что у меня появился мотив? – попытался огрызнуться Кольдер и тем окончательно развеселил Уэрбо:

– У тебя всё на лице написано, православный брат! Признаться, я впервые встречаю настолько открытого парня.

– Честное слово.