Охота на лошадей

Перед уходом для последней проверки я обвел фонарем запущенную бедную гостиную, и луч скользнул по фотографии в картонной рамке, стоявшей на полке. Лицо на снимке привлекло мое внимание, что-то в нем показалось мне знакомым. Я подошел ближе и осветил его на секунду фонарем.

Терпеливое, равнодушное лицо Киддо улыбалось с фотографии, такое же невозмутимое, как и в тот день, когда он рассказывал мне и Уолту о кобылах Оффена. На обороте снимка бесформенным, вихляющим почерком сделана надпись: «Папе и маме от любящего сына».

Если Оффен послал конюха отдохнуть в Майами вместе с родителями, то лояльность Киддо хозяину вне сомнений. Я почти восхищался мастерством Оффена, с каким он обставил дело. Нашел убежище для лошадей на уединенной ферме родителей и нашел в сыне преданного служащего.

Теперь оставался только Уолт. С ним ничего невозможно было сделать, только попрощаться.

Я встал на колени в пыль рядом с ним, но молчаливое, застывающее тело – это уже не Уолт. Смерть наложила на него свою печать.

Не было смысла говорить ему, что я чувствую. Если его дух еще витает вокруг, Уолт узнает.

Я оставил его лежать в темноте и вернулся к Сэму.

Тот, не отрываясь, смотрел на меня и произнес потрясенным голосом:

– Вы оставите его там?

Я кивнул и забрался на сиденье рядом с ним.

– Но вы не можете...

Я снова кивнул и показал жестом, что пора включать мотор и ехать. Он рванул машину с места с таким негодованием, что жеребцов, должно быть, подбросило в боксах.

Но меня это не трогало. По сравнению с всепоглощающей невыносимой болью за человека, которого я оставил на пыльном дворе фермы, уже ничто не имело значения.

– Джин, что случилось? – Линни положила свою загорелую руку на мою.

– Ничего, – ответил я.

– Вы выглядите хуже, чем когда вернулись с Крисэйлисом. Гораздо хуже.

– Местная пища мне не подходит.

Она фыркнула и убрала руку. Мы сидели на террасе, обращенной к морю, и ждали, когда Юнис спустится к обеду. Солнце посылало нам последние перед закатом лучи, и цивилизованный дайкири поблескивал в бокалах цивилизованным льдом.

– Уолт еще не приехал?

– Он очень симпатичный, правда? Такой серьезный, даже мрачный, вдруг улыбнется, и сразу понимаешь, какой он симпатяга. Он мне нравится.

– Мне тоже, – после паузы сказал я.