Охота на лошадей

Она щелкнула по моей визитке большим пальцем и проговорила:

– Вы тот человек, который выудил Дэйва из реки.

– Да, – удивленно подтвердил я.

– Он звонил вчера и сказал, что я могу полностью доверять вам.

Стройная, тонкокостная женщина с круглой, твердой попкой, какая всегда бывает у тех, кто ездит верхом с детства. Нежный овал лица с немного квадратной челюстью, тонкий нос, широко расставленные блестящие глаза, русые с проседью вьющиеся волосы. Чтобы определить, употребляет ли она косметику, мне надо было подойти поближе.

А так похоже, что все краски естественные. Решительность и уверенность сквозили в каждом ее движении, и по ее тону я понял, что прислушиваться к словам мужа отнюдь не в ее привычке.

– Садитесь. – Она показала на стул. – Выпьете? – Это в два часа дня по жаре! – Виски? – Жена Дэйва, не дожидаясь ответа, сама приняла решение, выбор гостя ее мало интересовал.

Я наблюдал, как она налила на кубики льда в высокие тонкостенные бокалы бледно-золотистую жидкость, как капнула туда воду и потом протянула мне бокал изящной загорелой рукой.

Тяжелый золотой браслет позвякивал вокруг запястья, и в ноздри мне ударил запах французских духов.

Я попробовал виски. «Хедж энд Батлерс Ройял», решил я. Тонкий и легкий вкус свойствен именно этому сорту. Аромат от одного глотка еще долго держался на языке.

– Эва сказала, что вы говорите по-венгерски. – Жена Дэйва взяла свой бокал и сделала мужской глоток.

– На нее это произвело впечатление.

– Я приехал по делу Крисэйлиса... – начал я.

– Вы говорите и на других языках? – Произношение скорее американское, чем английское.

Отрывистый тон и несколько заплетающийся язык открыли мне, что это не первый бокал виски. Но по ее лицу ничего не было заметно.

– На немецком. – Я состроил светскую улыбку.

Метод, по которому я учил языки, состоял в том, что неделя давалась на поверхностное знание, три месяца – на беглую речь и два года – на достижение такого уровня, при котором, когда слышишь перевод на совершенный английский, узнаешь особенности речи и ход мысли на языке, с которого сделан перевод.

Этим я занимался семь лет, начиная с двадцати. Так в меня вбили немецкий, венгерский и пять славянских языков, от русского и чешского до сербохорватского. Ни один из них не годился для поиска жеребцов, и вообще интерес к этим языкам вышел из моды. Новые агенты учат суахили, арабский и китайский.

– И, наверно, французский, – продолжала она.

– Немного, – согласился я.

– Надеюсь, достаточно для жизненных потребностей.