Охота на лошадей

 – Выражение лица и тон, каким она подчеркнула слово «потребностей», не оставляли сомнений, что она не имела в виду пищу и напитки.

– Абсолютно, – подтвердил я, принимая ее понимание.

Она засмеялась. Смех грубый, ничего общего с хрупкой, изящной дамой.

– Крисэйлис настоящее мучение, – заявила она. – Я бы его вообще не выбрала. У этого жеребца плохая наследственность, такая же хилая, как то, что осталось в штанах у старика, и он передает это свойство по наследству. Они все так делают. Мот выиграл дерби потому, что был ужасно плохой год.

И если бы кто-то обошел его на половине дистанции, он бы сник, как мокрая простыня. – Она сделала большой глоток. – Знаете главную правду об этих чертовых лошадях?

– Ну и что это за главная правда о чертовых лошадях?

Она ошеломленно посмотрела мне в глаза, потом недоверчиво засмеялась.

– Так вот, главная правда о лошадях заключается в том, что они превращают мужчин в дураков.

Я невольно улыбнулся, меня забавлял контраст между грубостью ее мыслей и языка и изящной внешностью.

– Я собираюсь поплавать, – неожиданно сообщила она. – Возьмите с собой бокал.

Жена Дэйва снова налила себе виски и, не оглядываясь, пересекла зеленый ковер, отодвинула стеклянную дверь и сетку от насекомых и пошла по мощеной террасе к зеленой лужайке. Вздохнув, я встал и последовал за ней. Трава была густой и упругой, совсем непохожей на английский стриженый газон.

Она остановилась у бассейна в форме почки, расстегнула застежку желтого платья, и оно упало к ее ногам.

Она осталась в купальнике, показав стройное и хорошо ухоженное, но немолодое тело. Ближе к пятидесяти, решил я.

Жена Дэйва соскользнула в воду и легла на спину, а я наблюдал, как солнце отражается на водной ряби над ее коричневым животом.

– Спускайтесь ко мне, – почти приказала она. – В раздевалке много купальных костюмов.

Я улыбнулся, покачал головой и сел на один из мягких плетеных стульев, окружавших бассейн. Она не спешила, плескалась, плавала и била ладонями по воде.

Солнце припекало, но не так, как в городе. Я снял куртку и чувствовал, как горячие лучи поджаривают кожу сквозь тонкую белую рубашку. Мир и покой обволакивали меня. Мне не хотелось, чтобы она торопилась присоединиться ко мне, но она вскоре вышла из воды, капли блестели на ее теле, натертом маслом для загара.

– Вы едва попробовали виски. – Она обвиняюще смотрела на меня. – Уверена, что вы не из тех хиляков, которые пьянеют от глотка виски.