Охота на лошадей

Она сказала эти слова неожиданно, словно они пришли с более глубокого уровня сознания, чем ее безвредные расспросы. И на лице у нее после этих слов мелькнули легкое удивление и тревога.

– Очень жаль, но не могу, – ответил я обычным тоном.

Она смотрела на меня секунд десять без всякого выражения. Потом заговорила:

– У меня есть мать. И сестры, и братья, и десятки родственников. И муж, и сын, и все это. – Она помахала рукой, обводя стены дома миллионеров. – У меня есть все. – Глаза ее наполнились слезами, но она продолжала, не моргая, смотреть через стол.

 – У меня есть... чертова уйма всего.

В мотеле на столе моего номера лежал конверт с запиской и листом бумаги.

Раздеваясь, я три раза прочел список. Мебельный фургон казался самым подозрительным. Но ни одна машина не внушала вдохновения.

Уолт, приехавший утром в аэропорт, отмел и мебельный фургон.

– Это был один из грузовиков «Снэйл экспресс». «Можете тащить свой дом на собственной спине, но позвольте нам облегчить его вес», – процитировал Уолт рекламу этой транспортной компании.

 – Водители говорят, что лошадь в мебельном фургоне не уместилась бы, он слишком маленький.

Мебельные фургоны разных размеров сновали по всем дорогам и шоссе страны: люди пересекали порой шесть штатов, забирая вещи из старого дома в новый. Когда фургон освобождался, он ехал в местный гараж, где представитель фирмы сообщал водителю о новом клиенте в этом районе. Ярко-оранжевые грузовики фирмы «У-Хол», алюминиевые и голубые «Снэйл экспресс» были так же привычны на дорогах, как и автобусы «Грейхаунд».

– А пикап? – спросил я.

– Еще меньше, лошадь в него не влезет, – мрачно ответил Уолт.

Он возвращался в Нью-Йорк вместе со мной и, пока я изучал досье, непрерывно потирал большим пальцем подушечки других пальцев.

Передо мной лежала пачка фотографий пропавшей лошади, взятых главным образом из рекламных проспектов заводчиков. На фотографиях жеребец не производил особого впечатления.

Сэм Хенгельмен послал за Крисэйлисом своих самых надежных водителей.

Ему позвонила миссис Теллер и сообщила, на какое число намечен прилет Крисэйлиса. Потом он получил телеграмму из Англии, когда жеребец уже пересекал океан. Хенгельмен позвонил в аэропорт Кеннеди, и ему объяснили, что до середины понедельника лошади будут в обязательном двадцатичетырехчасовом карантине в соответствии с правилами иммиграционной службы. Он послал фургон тотчас же, как получил в воскресенье телеграмму.