Охота на лошадей

Я поставил в незаметных местах три подслушивающих устройства и не спеша, спокойно вышел. Потом сел в «Шевроле» и отправился в Джексон, где вероятность, что кто-то подслушает разговор по телефону, была меньше. Я позвонил в «Жизненную поддержку» и долго говорил. Вклад Уолта в нашу беседу состоял из тяжелых вздохов и протестов, что «так действовать нельзя».

– Послушайте, Уолт, – сказал я наконец, – мы не полицейские. Как мне представляется, ваша компания обрадуется, что застрахованная собственность возвращена, и не будет задавать вопросов.

Правильно? А моя задача – вернуть Крисэйлиса Дэйву Теллеру. И все. Ничего больше. Если мы начнем действовать так, как хотите вы, то столкнемся с целой ордой ловких адвокатов и, вероятно, получим мертвую лошадь.

Трубка долго молчала. Наконец Уолт сказал:

– Хорошо. Ваша взяла.

Потом он долго записывал мои инструкции.

– Сегодня среда, – вслух размышлял я, – утром в воскресенье. Это дает вам три полных дня. По-моему, достаточно.

– Только три дня.

 – Уолт сделал нажим на «только», но не удивился.

– Ничего, – мягко заметил я, – ведь большую часть работы вы можете сделать, не выходя из офиса.

– А вы что будете делать? – саркастически спросил он.

– На ранчо-пансионате все только отдыхают, – рассудительно ответил я.

Потом я отправил Уолту экспресс-почтой шесть волосков из гривы жеребца – любителя сардин и поехал назад разыгрывать из себя отдыхающего, самое невыносимое для меня занятие. Я боялся этого с самого начала.

Три дня показались мне вечностью. Прогулки верхом занимали утро и часть дня, это было лучшее время. Еда по-прежнему оставалась изнурительным делом. Ночи длились без конца. Хорошо бы Линни поехала со мной, в ее компании депрессия отступала. Но она служила поддержкой для Юнис, а не для меня. И ее отец, доверяя мне так, как только он умел, вряд ли смог бы поверить, что мне нужна ее близость только днем. И может быть, я действительно не ограничился бы этим. Так что никаких подпорок!

Йола управляла ранчо с эффективностью того сорта, когда управление кажется вообще незаметным, держала персонал и гостей в полной гармонии без насупленных бровей, озабоченного вида и без тени агрессивности.

Светлые волосы она по-прежнему стягивала узлом на затылке, носила джинсы, рубашки мужского покроя и мягкие туфли без каблуков. Никаких сапог, ничего мужеподобного. Она излучала дружелюбие и располагала к доверию, но улыбка никогда не касалась ее глаз.