Охота на принцессу

— И что мне делать? — внезапно, в голову закрались ужасные предположения, — я ни за что не избавлюсь от малыша и отдавать его на воспитания третьим лицам, как это привыкли делать представители знати, тоже не собираюсь.

— Боже упаси, Алекса! Как ты только могла подумать, что я предложу тебе такую гнусность? — немой укор в ее добрых глазах был невыносим.

— Простите, ваше величество, я просто… я испугалась, — Милли встала со стула, подошла ко мне и, сев на край кушетки, где я лежала, положила теплую ладонь на мою руку.

— Я все понимаю, милая, и не сержусь на тебя. Но и ты пойми, что ребенку нужно честное и незапятнанное никакими инсинуациями имя. Он, или она, будущий наследник трона, и ни одна душа не должна оспорить его права. Ты, как мать, должна сделать все возможное, даже переступить через саму себя, если хочешь обеспечить своему малышу светлое будущее. Тебе придется выйти замуж, и в самые короткие сроки. Никто не должен заподозрить спешку, даже твой будущий муж.

— Но… где я его найду?

— А зачем искать? Перед твоим носом крутиться мужчина, который только что пылинки с тебя не сдувает.

Я уверена, он будет более чем счастлив.

— Олсен, — произнесла я вслух и удивилась, что в этот самый момент за окном не раздался гром и не сверкнула молния. Ощущения были такими, словно я вызвала дьявола, — нет, это абсолютно исключено!

— Почему? Чем он хуже остальных? Не женат, красив собой, богат! Мои приближенные дамы в очередь выстраиваются за право быть ему представленными.

— Замужество подразумевает совместную жизнь. Я должна буду спать с этим мужчиной, а я не смогу. Да я даже о поцелуе с ним помыслить не в силах, сразу тошнить начинает. Он мне глубоко неприятен.

— Тебе не обязательно с ним спать, — легко отмахнулась Милли, чем повергла меня в шок.

— Очень просто. Самое главное добиться от него предложения руки сердца, а дальше, как сама захочешь. Можешь через неделю после свадьбы подать на развод, а можешь остаться с Кристианом, и вместе воспитывать ребенка.

Я знаю, это звучит жестоко по отношению к нему, но я не имею права думать о судьбе чужого мне человека, когда над моим внучатым племянником висит дамоклов меч. Как императрица, я должна быть жесткой, — в ее словах было зерно истины, и я это прекрасно понимала, но казалось, что если приму ее предложение, то совершу предательство.

В памяти всплыли последние слова Макса, его заверения, что вернется, просьба ждать.