Охота на разведенку (СИ)

По его удовлетворенно-возбужденному лицу было понятно, что он получает от ситуации удовольствие, и намерен на достигнутом не останавливаться. Как-никак, вся ночь впереди.

Он наклонился, медленно и жарко лизнул шею Марины от ямочки между ключицами до подбородка, прикусил его, и приказал:

— В следующий раз наденешь. Я весь день мечтал тебя прямо в нем трахнуть.

И накрыл губы Марины очередным длинным, завораживающим поцелуем, не дав высказаться. Она только простонать успела сначала протестующе, а потом… Потом уже просто так, от удовольствия, потому что дело свое он знал, целовал так, что все внутри переворачивалось.

Но Олег, конечно, не собирался останавливаться на такой невинной ласке.

Футболка с рисунком смешной собачки оказалась сброшена, лифчик не задержался, джинсовая юбка приличной для женщины ее возраста длины до колена, сбилась на талии, кружевные трусы тоже достойного сопротивления не оказали.

Марина задохнулась и выгнулась под горячим телом от настойчивых пальцев там, где никто, кроме Вадика, не бывал. Олег легко провел большим пальцем по клитору, еще два загоняя в нее ритмично и безжалостно.

— Горячая какая, — шептал он, невесомо целуя щеки, губы, скулы, спускаясь к шее, надолго присасываясь к нежной коже, прикусывая, облизывая, — так и знал, так и знал, бля. Еще там, сразу все понял… Ух, как мы повеселимся, Красная Шапочка! Я же с тебя живой не слезу…

Марина, задыхаясь и не зная, куда девать беспомощно мечущиеся руки, то стонала, то вслипывая, пыталась вывернуться, спастись от неумолимых ласкающих пальцев, а слова, бесстыдные обещания, еще больше кружили голову, дурманили, отключали от реального мира.

Забылось все, вся прошлая жизнь, весь опыт семейного секса, не осталось ничего, кроме того, что происходило здесь и сейчас, кроме этого невероятно наглого, невероятно опытного и уверенного в себе мужчины, его губ, его рук, его грязных, возбуждающих словечек, его ярких сумасшедших глаз.

Он внезапно вытащил пальцы и протолкнул ей в рот:

— Попробуй, какая ты сладкая.

И Марина послушно раскрыла губы, слизывая свой вкус, хотя раньше никогда такого не делала, твердо считая, что это гадость страшная.

Но здесь не могла возражать, не могла противостоять. И не почувствовала ничего отвратительного.