Охота вслепую

Было бы вполне логично… Что ж, господин Варяг, если вы решили обвести вокруг пальца Степана Юрьева, если вы решили, что Степан Юрьев — лох и простачок, то вы глубоко заблуждаетесь… Теперь у него появилось моральное оправдание нового временного альянса, который ему предлагает старик Россетти. Дело тут не в деньгах и даже не в желании увернуться от щупальцев Интерпола, о которых так красноречиво вещал долговязый в сквере. Если старик не врет — а это можно будет проверить, — то он, Сержант, просто обязан уничтожить Варяга, который задумал посягнуть на его жизнь.

Теперь это его, Сержанта, личное дело.

Сержант почувствовал невероятное облегчение.

— Вот и прекрасно, мой милый. Ты свободен. Но учти: тебе не удастся освободиться от нашей опеки. Мы не выпустим тебя из поля зрения, даже если ты надумаешь сбежать в Антарктиду. После того как ты уберешь Варяга, получишь пятьсот тысяч долларов…

— Я всегда беру аванс, — перебил его Сержант.

— Нет, мой милый, так было раньше, но теперь ситуация изменилась. Теперь условия диктую я.

Полную сумму получишь после выполнения задания. А теперь поехали ко мне. До отъезда в Россию ты поживешь у меня на вилле… На той самой, где вы так бездарно пытались меня убить… — И дон Россетти затрясся от тихого хохота.

Сержант вышел на палубу. Было раннее ноябрьское утро* а солнце уже пригревало, и стало душно. Он подошел к борту, облокотился на поручень и с тоской посмотрел на густую синеву моря, вдали переходящую в ослепительную серебристость, и с омерзением сплюнул в воду. За те три недели, что он провел на борту яхты синьора Россетти (старик предусмотрительно отказал ему от комнаты на вилле, опасаясь, видимо, что гость может сбежать), ему надоело все до смерти.

И Италия, и море, и грудастые загорелые девки, которые здесь паслись табунами, и сам хозяин — обманчиво радушный, показушно щедрый и коварный. Нельзя сказать, что к Сержанту здесь относились плохо. Как раз наоборот, все его желания выполнялись, он был волен даже сойти на берег, но при всем при этом он чувствовал себя пленником, прикованным невидимыми кандалами к этой яхте, к этому городу, к старику Россетти.

Через пару дней после того, как Сержант поселился на яхте вблизи неаполитанской виллы Россетти, тот вызвал его к себе в кабинет и, пригласив сесть, протянул газету:

— Вот, почитай-ка, полезно тебе будет. Чтобы не обвинял меня потом в предвзятом отношении к твоему бывшему хозяину.

Сержант взял газету. Это был недельной давности номер московской «Криминальной хроники».