Охота вслепую

Уж кто-кто, а Россетти знал, что всем этим ветеранам старой советской номенклатуры были доверены деньги из бюджета несуществующей коммунистической партии несуществующего Советского Союза. Деньги стали исчезать еще в самом начале девяностых, еще при Горбачеве, и вот теперь не стало и свидетелей, точно знавших, в чьи карманы и на какие зарубежные счета перекочевали партийные средства. Синьор Россетти догадывался, что за всеми этими смертями и исчезновениями, а также операциями по тайной перекачке партийных денег в западные банки стоит один человек — доктор экономических наук Владислав Щербатов.

Он же крупнейший криминальный авторитет Варяг.

Еще вчера пришлые русские бандиты пробавлялись мелочовкой: разбавляли на автозаправках бензин, перегоняли в Россию угнанные в Германии автомобили, поставляли на Сицилию украинских девок, а сегодня они по-хозяйски орудуют в Средиземноморье: строят отели на Кипре и Крите, скупают виллы на Сардинии и на Лазурном Берегу, коллекционируют «мазерати» и «ламборгини», приобретают океанские яхты с вертолетными площадками на корме — словом, живут в сказочной роскоши, не отказывая себе ни в чем.

Если дело пойдет так дальше, то вскорости даже американская коза ностра станет всего лишь доминионом глобальной русской криминальной империи.

«Если верить газетам, — рассуждал синьор Россетти, — в России царит хаос, там стоят сотни заводов, закрываются десятки научных институтов, шахтеры бастуют, врачам не выплачивается зарплата — словом, тотальная агония сотрясает тело потерпевшей крах империи зла.

Судя по всему, в бывшей империи зла крепнет только мафия.

Русские уверенно вошли в высшую лигу мирового преступного бизнеса и готовы переиграть в решающем матче всех. Но они не учли моего опыта, моих возможностей, моего упрямства… Кроме того, теперь у меня есть опасное оружие точечного поражения — и я применю это оружие очень скоро. Посмотрим, что в результате выйдет…»

Сержант сплюнул за борт. В прозрачной воде мелькнут серебристый бок рыбы.

Ничего не хотелось: ни ловить рыбу ни купаться, ни курить — ничего. Сзади послышался густой басок Россетти: тот отдавал распоряжения своим псам. Дон тоже любил просыпаться на рассвете. И каждое утро устраивал заплыв вокруг яхты, полезный для его стареющего организма. Вот и сейчас он плюхнулся в ласковую воду Неаполитанского залива. Степан ухмыльнулся: пока старикан плавает, за ним наблюдают несколько пар глаз — телохранители и врач усердно блюдут службу.