Охота вслепую

Пошли отсюда, а то сейчас полицейские приедут, хлопот не оберешься…

Сержант стряхнул с брюк песок и вытер с лица кровь. Потом нагнулся и поднял пистолет. Выпрямляясь, он бросил взгляд на безжизненное лицо Сизого. Глупо, подумал Сержант, быть наемным убийцей, а подохнуть от укола детской пики. И тут, вспомнив кое-что, он рванул воротник рубашки Сизого. С треском отлетели пуговицы — под рубашкой темнел бронежилет. Молодец! Повернувшись, Сержант пошел прочь, даже не оглянувшись на шедшего за ним «карабинера». У входа в скверик он подошел к фонтанчику в стене и умылся.

А на душе у него было смутно.

Чемодан был добротный, кожаный, но не очень дорогой. чтобы не привлекать к себе внимания. Сержант изображал из себя предпринимателя средней руки, который едет по делам в Россию. По легенде, наскоро слепленной им же самим и одобренной Россетти, он представлял небольшую обувную фирму в Милане, которая заинтересовалась новым рынком сбыта, открывшимся после «регеsroika» в Советском Союзе.

Маршрут путешествия тоже подробно обговорили.

Ушлый старик посоветовал, чтобы замести следы и оторваться от возможной слежки, ехать сначала поездом в Швейцарию, а уж оттуда — самолетом в Москву. Синьop Россетти считал миссию Сержанта чрезвычайно важной, поэтому и хотел перестраховаться.

Степан не возражал, потому что после недавнего едва не ставшего для него роковым «воскрешения» Сизого он тоже не исключал возможных неприятностей для себя. Он понимал, что Варяга нельзя недооценивать. Вполне вероятно, что смотрящий мог послать еще кого-нибудь проконтролировать действия того же Сизого.

А теперь, после гибели последнего, кто-нибудь, очень может быть, сейчас охотится за перебежавшим на сторону врага киллером…

А вообще плевать! Настроение у Сержанта было чудное: он собрался убить Варяга и ощущал какую-то отчаянную веру в собственную неуязвимость. Ему мнилось, что месть за брата, который стал жертвой то ли оплошности, то ли безразличия Варяга, должна быть осуществлена, а потому никаких серьезных опасностей на его пути возникнуть не может.

То есть разумом он этих опасностей не исключал, но интуитивно понимал, что с ним сейчас не может ничего случиться. До тех пор, пока он не осуществит свою месть.

Вспомнив о брате, он вдруг увидел себя и его на берегу озера. Сколько им было? Ему — двадцать один, Ромке — четырнадцать. Степан, тогда курсант школы милиции, приехал погостить к отцу в Вологду. Единственный случай, когда отец взял обоих своих сыновей с собой на рыбалку.