Охотник за тенью

Эксперт явился с затребованными папками. Моро заметил, что он выглядит как-то странно, кажется чересчур взволнованным.

Стрини поймал на себе пристальный взгляд Моро и понял, что от того не укрылось его беспокойство. С того момента, как он за обедом переговорил с таинственным восточным человеком, вся жизнь его перевернулась. Узнав, что расследование по монстру передается карабинерам, эксперт немного успокоился. Он должен будет передать вещественные доказательства в лабораторию СОГ, стало быть, его новый «друг»-шантажист уже не сможет претендовать на то, чтобы узнавать о результатах анализов «заранее», тем более требовать уничтожения улик.

Стрини, по крайней мере, на это надеялся. Ибо какой-то внутренний голос твердил ему, что тип из кафешки схватил его за яйца и не отпустит, пока кто-то из них не сдохнет. Ничего себе перспектива!

– Вот, все тут, – сказал он, кладя папки на стол. И откланялся.

Моро тут же забыл о Стрини и о его странном, взволнованном виде: перед ним лежали данные по двадцати трем делам, в которых фигурировало изображение человека с головой волка.

Он начал просматривать их в поисках каких-либо зацепок.

Например, в случае семейной резни, когда эксперты-криминалисты во время дополнительного расследования обнаружили символ на зеркале в ванной, на полу нашли отчетливый отпечаток правой ладони. В рапорте этот факт объяснялся следующим образом: через несколько дней после бойни кто-то проник в дом, пустил в ванной горячую воду и нарисовал фигуру на запотевшем зеркале.

Но, уходя, наверное, поскользнулся. Выставил руки вперед, чтобы смягчить падение. Отсюда – отпечаток на полу.

Но в этом утверждении что-то не сходилось: нелогично, чтобы человек, поскользнувшись, искал точку опоры только одной рукой. Повинуясь инстинкту самосохранения, этот субъект выставил бы вперед обе конечности.

Поскольку тайну тогда так и не раскрыли, вопрос об отпечатке ладони отошел на задний план вместе с символом, начертанным на зеркале. Поскольку, напомнил себе Моро, полицейские не любят иметь дело с эзотерическими проблемами.

Комиссар перешел к изучению дела о могиле педофила. Но в скупом рапорте, составленном коллегами, происшедшее обозначалось как «акт вандализма, совершенный неизвестными». Графологическая экспертиза показала, что надпись сделал «правша по принуждению». В прошлом некоторые преподаватели переучивали левшей, заставляли их использовать другую руку. Особенно в католических школах, подумал Моро.